Но как бы там не было, в один из ненастных дней, когда она рассматривала себя в зеркало, в келью вошел Пьер. До ужина еще оставалось два часа. Он сказал ей, что ужинать она сегодня не будет и, указав на стоящий в углу ванной турецкий унитаз, велел ей оправиться и привести себя в порядок. О. послушно присела на корточки, вспоминая слова Жанны об извращенном любопытстве Пьера. Ее тело отражалось в зеркальных плитах пола, и О. видела тоненькую струйку вытекающей урины. Слуга все это время молча стоял рядом и не сводил с нее глаз.

Он подождал, пока она примет ванну и накрасит глаза и губы. Когда же она направилась к шкафу, чтобы взять оттуда свои туфли и плащ, он остановил ее и, связывая за спиной руки, сказал, что одежда ей сегодня не понадобится. После чего он велел ей немного подождать.
Она присела на краешек кровати. За окном бушевала настоящая буря. Ветер немилосердно гнул одинокий тополь, и мокрые от проливного дождя жухлые тополиные листья время от времени липли к оконному стеклу. Еще не было семи, но за стенами замка уже совсем стемнело. Осень неумолимо вступала в свои права.
Вернулся Пьер. В руках он держал длинную толстую цепь, похожую на ту, что висела у нее над кроватью. При каждом его шаге цепь издавала глухой прерывистый звон. О. показалось, что Пьер находится в некотором замешательстве и никак не может решить, что же надеть на нее прежде: цепь или повязку. Самой О. это было абсолютно безразлично. Она с грустью смотрела на дождь за окном и думала только о том, что Рене обещал ей вернуться. Осталось всего пять дней, но как ей прожить их? Она не знала, где он сейчас, с кем, но верила, что он обязательно вернется.
Пьер положил цепь на кровать и стараясь не отвлекать О. от ее мыслей, надел ей на глаза черную бархатную повязку. Материал плотно прилегал к голове, и невозможно было не то что выглянуть наружу, но и просто поднять веки. О, эта благостная ночь, подобная той, что воцарилась в ее душе, о, эти благословенные цепи, дарующие ей свободу от самой себя - никогда еще О. не принимала их с такой радостью! Цепь дернулась, потянув ее вперед. О. поднялась. Почувствовав босыми ногами, холод каменного пола, она поняла, что ее ведут по коридору, связывающему две половины замка. Потом пол стал менее ровным - на ощупь это было похоже на гранит или песчаник.
Дважды слуга останавливал ее, и она слышала звук поворачиваемого в замке ключа и скрип открываемых дверей.
- Осторожно, ступеньки, - сказал Пьер, и они начали спускаться по крутой лестнице. В какой-то момент, споткнувшись, она едва не упала. Пьер подхватил ее и, крепко прижав к себе, остановился, словно в нерешительности. Прежде он никогда не прикасался к ней, разве что, когда связывал ее руки. Он осторожно положил ее на холодные выщербленные ступеньки и рукой дотронулся до ее груди. Потом он начал целовать ей соски, и О. почувствовала, прижатая под его весом к скользкому сырому камню, как твердеет под его одеждой пенис...
Наконец он отпустил ее. Она дрожала от холода, тело ее покрылось испариной. Они спустились еще на несколько ступенек, лестница кончилась, и О. услышала, как открылась дверь. Пьер заставил ее сделать еще несколько шагов - под ногами она теперь чувствовала мягкий ворс ковра - и лишь потом снял с нее повязку. Они находились в совсем крошечной комнате с круглыми каменными стенами и низким сводчатым потолком. Пьер пропустил связывающую О. цепь через большое, торчащее из стены примерно в метре от пола, кольцо и затянул эту цепь, практически лишая тем самым О. какой-либо возможности передвижения.
Продолжение следует...