О. прислонилась спиной к стене и безвольно опустила руки...
Рене оставил Жанну и подошел к О. Он обнял ее и принялся целовать, называя при этом своей единственной, своей любовью, жизнью своей и повторяя, что любит ее. Рука, которой он ласкал ее грудь и шею, была влажной и пахла Жанной, но какое это имело значение? Он любил ее, ее одну. Прочь идиотские сомнения!

- Я люблю тебя, - прошептала она ему в ухо. - Я люблю тебя.
Она говорила так тихо, что он едва расслышал ее слова.
- Я люблю тебя, - повторила она.
Потом он ушел, убедившись, что ее лицо вновь приняло безмятежное и кроткое выражение.
Жанна взяла О. за руку и вывела в коридор. Там, сидя на скамейке, их ждал мужчина-слуга. Одет он был также, как и Пьер, но в остальном был полной ему противоположностью - высокий, худой, черноволосый. Он встал и пошел чуть впереди них. Совсем скоро они оказались в небольшом светлом помещении, в одной из стен которого была сделана широкая дверь, закрытая сейчас толстой стальной решеткой. Охраняли ее двое слуг. У их ног сидели белые с рыжими подпалинами собаки.
- Эта дверь ведет наружу, - совсем тихо прошептала Жанна, но шедший впереди слуга, видимо, услышал ее и резко обернулся. Жанна побледнела и, выпустив руку О., торопливо опустилась на колени прямо, на выложенный черной мраморной плиткой пол.
Охранники засмеялись. Один из них подошел к О. и велел ей следовать за ним. Он открыл какую-то дверь и исчез за ней. О. поспешила следом. Она вновь услышала у себя за спиной смех, звуки чьих-то шагов, потом дверь закрыли. Она так никогда и не узнала, что там дальше произошло. Наказали ли Жанну, и если да, то как, или же, бросившись на колени, ей удалось вымолить прощение у милосердного слуги...
Потом, за время своего двухнедельного пребывания в замке, О. подметила, что хотя правилами поведения под угрозой сурового наказания женщинам предписывалось молчать в присутствии мужчин, они достаточно легко обходили этот запрет. Правда, как правило, это бывало днем во время трапезы и только тогда, когда рядом не было хозяев. В присутствии же слуг обитательницы замка позволяли себе некоторые вольности. Слуги никогда и ничего не приказывали, но не допускающая возражений, намеренная вежливость их просьб заставляла женщин беспрекословно подчиняться. К тому же у слуг, видимо, было принято наказывать нарушивших правила прямо на месте, не дожидаясь появления хозяев. О. трижды сама видела - один раз в коридоре, ведущем из библиотеки, и два раза в столовой - как пойманные за разговором девушки были немедленно брошены на пол и безжалостно избиты. После этого она поняла, что, вопреки сказанному ей в самый первый вечер, можно оказаться выпоротой и средь бела дня.
Днем опереточные костюмы слуг придавали им какой-то зловещий, угрожающий вид. Некоторые из мужчин предпочитали носить черные чулки и одевать вместо белого жабо и красной куртки алую шелковую рубашку с широкими, схваченными на запястьях рукавами.
Как-то, на восьмой день пребывания О. в замке, в полдень, когда все женщины собрались в столовой, к сидевшей рядом с ней пышной блондинке с крупной грудью и нежно-розовой шеей, подошел слуга. Похоже, он заметил как Мадлен, так звали девушку, наклонилась к О. и прошептала ей что-то на ухо. Слуга заставил Мадлен подняться и готов уже был преподать ей урок на глазах у остальных, но не успел... Она упала перед ним на колени, и ее проворные руки раздвинули складки черного шелка и извлекли на свет божий его, пока еще дремлющий, пенис. Провинившаяся женщина осторожно высвободила его и приблизила к нему свои приоткрытые губы...
На этот раз ей удалось избежать наказания. Мужчина, отдавшись ласке, закрыл глаза, и поскольку в тот день он был единственным надзирателем в столовой, девушкам удалось вдоволь наговориться друг с другом.
Продолжение следует...