О. стояла, повернувшись лицом к огромному, от пола до самого потолка окну. Оно выходило, на восток и было вровень с землей. За окном раскинулся парк. О. видела как на горизонте, медленно, словно нехотя, рождается заря, заволакивая белесой дымкой ночное небо, видела, как постепенно проявляется из темноты, растущий у самого окна тополь-исполин и падают, обреченно кружась, один за другим его большие желтые листья. Перед окном была разбита клумба огромных сиреневых астр, за ней виднелась небольшая зеленая лужайка и уходящая вглубь парка аллея. Уже совсем рассвело. О. потеряла всякое представление о времени.

В конце аллеи появился садовник. Он не спеша, продвигался вперед, толкая перед собой небольшую тачку. О. слышала, как скрипит, царапая гравий, ее железное колесо.
Подойдя к клумбе, садовник начал выбирать из нее тополиные листья. С того места, где он стоял сейчас, мужчина, безусловно, должен был видеть ее, голую, прикованную цепью к стене, покрытую многочисленными рубцами от ударов хлыста. Они налились кровью и казались почти черными на красном фоне стен.
Где-то сейчас ее возлюбленный? Спит он или бодрствует? А если спит, то у кого, с кем? Представлял ли он себе, на какие мучения он обрекает ее? И что его заставило сделать это?
О. вспомнила старинные гравюры, виденные ею в учебнике истории. Закованные в цепи люди, рабы или пленные, жестоко избиваемые палками и плетьми. Многие из них не выдерживали подобных экзекуций, умирали. Она умирать не хотела, но если принимаемые ею муки есть необходимая плата за возможность быть любимой им, тогда она желала только одного: долгой мучительной смерти. Чтобы он успел сполна, насладится ее страданиями. Она ждала, покорная и кроткая, чтобы ее снова отвели к нему.
Неожиданно открылась дверь и в келью, вошел человек, одетый в кожаную куртку и короткие, для верховой езды штаны. О. показалось, что прежде она его не видела (тогда она еще подумала, что Пьер, видимо, отдыхает от трудов праведных). Первым делом он расстегнул цепной замок, и О. смогла, наконец, прилечь на кровать. Перед тем как расцепить браслеты, он провел ей рукой между ног, точно как тот мужчина в библиотеке. Но лицо тогда закрывала маска, может быть, это действительно был он. У мужчины было худое обветренное лицо, жесткий взгляд, который можно встретить у пожилых гугенотов на старинных портретах, седеющие волосы. Она довольно долго и с достоинством выдерживала его пристальный взгляд, и вдруг вспомнила, мгновенно похолодев, что смотреть на хозяев-мужчин выше пояса - запрещено. Она быстро опустила глаза, но было уже поздно. Она услышала, как он засмеялся и сказал, обращаясь к пришедшим вместе с ним Андре и Жанне:
- После обеда напомните мне.
Освободив ей руки, мужчина вышел. Жанна подкатила к кровати столик, на котором был накрыт завтрак: свежий хлеб, рогалики, масло, сахар, кофе и сливки.
- Ешьте быстрее, - сказала Андре. - Сейчас только девять, значит, еще часа три вы можете поспать. В полдень вас разбудит звонок. Вы должны будете встать, принять ванну, расчесать волосы, а я приду и помогу вам одеться и привести в порядок лицо.
Продолжение следует...