На низком столике, что стоял недалеко от кресла, были разложены стальные цепочки, кольца с шипами, ключи. Вдоль одной из стен библиотеки тянулась деревянная галерея, поддерживаемая двумя толстыми колоннами. О. заметила, что в одну из колонн вбит массивный крюк, причем на такой высоте, что дотянуться, до него можно было, лишь встав на цыпочки.

О. торжественно объявили, что сейчас ей освободят руки, но лишь за тем, чтобы привязать ее к колонне с крюком и преподать ей первый урок должного послушания. Возлюбленный поднял ее, одной рукой обнимая плечи, а другой, поддерживая ее за ягодицы, и поднес ее к колонне. От этого прикосновения у О. перехватило дыхание, и сладкая пелена заволокла сознание.
Минуту спустя она уже стояла с поднятыми вверх руками, которые были надежно привязаны к крюку цепью, пропущенной через браслеты на запястьях. Ей пообещали, что бить будут лишь по бедрам и ягодицам, но при этом, добавив, что кто-нибудь может и нарушить обещание. Время от времени они будут делать перерывы. Ей так же разрешили стонать и кричать - это не возбранялось. Но заметили, что своими стенаниями и слезами ей не удастся разжалобить их, поэтому пусть не старается.
О. решила, что будет молчать и не издаст ни единого звука. Хватило ее совсем ненадолго. После первых же ударов она закричала, слезно умоляя их отпустить ее, пожалеть, остановиться... Они оставались, глухи к ее мольбам. Пытаясь увернуться от обжигающих ударов плети, она, теряя разум, неистово извивалась на цепи, словно червяк, и подставляла тем самым под эти удары не только ягодицы, но и живот, и бедра. Это, видно, не понравилось мужчинам, и они, прервав ненадолго свое занятие, принесенной тут же веревкой крепко привязали О. к колонне. Теперь удары приходились на те места, которым они предназначались.
О. прекрасно понимала, что взывать за милостью к возлюбленному глупо, поскольку именно он привез ее сюда и исключительно по его прихоти она принимает сейчас такие мучения. Более того, можно было ожидать, что он начнет действовать еще более жестоко, потому что - она почувствовала это - ее стоны и слезы доставляют ему искреннее удовольствие, видимо, как непреложное доказательство его безграничной власти над ней. И действительно, именно ее возлюбленный, заметив, что ремешки кожаной плети оставляют более слабые следы на ее теле, чем веревочная плеть или хлыст, предложил в дальнейшем использовать только эти два орудия наказания.
Тем временем, тот мужчина, что использовал О. как мальчика, возбужденный открытостью и полной беззащитностью ее исполосованного плетью зада, предложил своим друзьям сделать небольшой перерыв, чтобы он мог удовлетворить вспыхнувшее в нем желание. Получив согласие остальных, мужчина, не мешкая ни секунды, раздвинул ее горящие от ударов ягодицы и резким движением проник в нее.
- Однако, ее анальный проход не мешало бы сделать чуть шире, - заметил он, не прекращая движения.
- Ваша просьба вполне осуществима: необходимо принять соответствующие меры, - услышала О. в ответ.
Когда О. отвязали, она едва держалась на ногах. Но прежде чем отправить женщину в приготовленную для нее комнату, ее усадили в кресло и поведали ей кое-какие подробности, касающиеся правил ее нынешнего пребывания в замке. Неукоснительность выполнения этих правил подразумевалась сама собой.
Продолжение следует...