Дописала 4ую главу.
Когда Сойер наконец выехал, был уже полдень. Он с раздражением подумал о том, что у него нет при себе большого количества наличных денег, и придется идти в банк, чтобы снять деньги со счета. Кроме того, этот счет может оказаться заморожен…
Ведь после авиационной катастрофы нужно еще доказать этим идиотам в банке, что он жив-здоров, и его счет нельзя ликвидировать.
Добравшись до магазина, Сойер не смог найти половины нужных вещей из этого глупого списка. Поэтому когда Сойер отправился домой, он проклинал океанские авиалинии, Кейт, остров, кассиров в гастрономе, менеджеров в банке, и для полного удовлетворения – Джека.
Мешков с покупками набралось так много, что пришлось таскать их в дом по очереди. Конечно Сойер мог попросить Кейт помочь ему с разгрузкой, но это было бы довольно опасно. Оставив часть провизии на крыльце, Сойер вошел в дом.
- Кейт? – позвал он.
Ответа не последовало.
- Эй, Кейт! Принимай заказ, - крикнул Сойер.
Взглянув на стол, Сойер заметил лежащий на нем лист бумаги. Что-то полетело внутри Сойера вниз. Должно быть, Кейт после их утреннего разговора передумала и решила попытать счастья на дороге. Она ушла.
Это было правильным решением, так сказал Сойер для себя. В конце концов, оставаться здесь было опасно. Однако в глубине души он почувствовал странное разочарование.
Медленно он подошел к столу, не желая читать записку.
Там было написано всего четыре слова:
- Я на чердаке.
И внизу была пририсована смешная рожица, которая совсем не вязалась для Сойера с характером Кейт.
Он усмехнулся, и облегченно вздохнул. Сказать по правде, он совсем забыл, что в его доме имелся чердак. Сам Сойер лазил туда, когда был еще мальчишкой, да и его родители редко поднимались туда.
На втором этаже Сойер нашел дверь и медленно поднялся по скрипучей деревянной лестнице наверх.
Кейт стояла далеко от него, смотря в окно, сквозь которое пробивался слабый луч солнечного света. Но его поразило другое – она носила платье. И не просто платье, а одежду стиля 1940х годов, кусок ткани, украшенный яркими кричащими цветами. В таком наряде Кейт походила на невесту, пришедшую встречать жениха-моряка в гавань.
- Так, так, так… - произнес Сойер, растягивая слова.
Кейт вздрогнула, и положив руку на сердце, обернулась.
- черт, Сойер, ты испугал меня до смерти!
Он подошел к ней.
- Что ты здесь делаешь?
- Я искала одежду, - ответила Кейт, - если ты заметил, со мной нет никакого багажа. И я не настолько больна, чтобы разгуливать целый день по дому в купальном халате.
- И это то, что ты выбрала? – иронически улыбнувшись, спросил Сойер.
Она оглядела свое платье.
- Здесь всем вещам около 60ти лет. Это все, что я смогла найти.
- Это вещи моей бабушки и дедушки, - заметил Сойер, - я и забыл о них, если честно.
- Я удивлена, - сказала Кейт, - здесь много антикварных вещей. Должно быть они стоят целое благосостояние. Можно было бы сколотить целый капитал, если продать…
Он резко оборвал ее:
- Так или иначе все это принадлежит мне. Я не собираюсь ничего делать с этим.
Кейт презрительно сощурилась и направилась к лестнице.
Сойер последовал за ней.
- Ты собираешься ходить в этом платье?
Кейт поправила складки на юбке:
- Возможно.
Именно это и волновало его.
- Ты пахнешь, как нафталиновые шарики, - сказал он саркастически.
Кейт закатила глаза:
- Я постираю свою вчерашнюю одежду. Ты купил порошок?
- Он был в списке, не так ли?
Чуть улыбнувшись, она начала спускаться по лестнице, - я пойду, приготовлю обед.
Сойер молча проводил ее взглядом, вспоминая, когда кто-либо из женщин готовил ему обед. Ответ получался отрицательным, еще никто никогда не делал этого для него. Только Кейт…Кейт, которая не должна была здесь находиться. И все же он был бы разочарован, если бы она ушла, Сойер понял это, как только увидел ту записку на столе в гостиной.
Усталый и раздраженный, раздираемый противоречивыми чувствами, он спустился вниз, чтобы принести оставшиеся мешки с продуктами в дом.