Встаю где-то в 7-30. Ищу кошку, вышвыриваю. Ищу собаку. Выгоняю. Пока выгоняю собаку, возвращается кошка. Вышвыриваю. Иду всех будить.
Когда бужу Наташу, слышу, как у нее с кровати спрыгивают и лают собачки. Их две. Ричард и Вильгельм. Они такие мелкие, как две крысы. Я их не отличаю. Бужу Катю. Сильно не усердствую. Знаю, что она потом сама встанет и быстро оденется.
Бужу Олю. Она показывает на колене царапину в сантиметр и говорит, что у нее не сгибается нога. Но потом встает. Ноет, стонет, потом хохочет. Потом все по кругу.
Бужу Машу. Маша ночью что-то делала с глиной, пытаясь ее очистить. Замоченная глина пахнет болотом. Лягушка из аквариума ощущает ее и интересуется издали, высовывая морду.
Сашу разбудить вообще нельзя. Словами, во всяком случае. Надо отнести его в ванную сонного и поставить на ноги. В туалете он на пол не пожится. Если же поставить его в коридоре, он будет спать на полу. Соню и Мишу лучше не будить вовсе. Лучше тащить сонными, завернутых в одеяла, и одевать в машине.
Особенно опасно будить Соню. Она будет топать ногами и описается от злости, если чуть нарушишь ритуал. Снова вышвыриваю кошку, которая опять вернулась и копает лапой в цветах. Когда выкидываю из цветов кошку, там обнаруживается сахар. Это Саша кормил муравьев, у которых был вылет матки позавчера.
Почти уже готовы ехать, но тут звонит сосед по даче. Говорит, что у нас на даче кто-то есть. Вроде как влезли какие-то дядьки. Но, может, уже вылезли, потому что ворота открыты.
Я начинаю искать биту, которая где-то валялась, но не нахожу. Видимо, спер кто-то из детей. Катя ворчит, что вот у Сереги бита всегда перед дверью. Саша и просунувшийся Миша очень активно помогают искать. Ничего не находим. Я говорю: «ладно!» Саша и Миша находят кусок тонкой пластиковой трубы. Я говорю: «Не надо», но они ее все равно берут. Она загромождает половину машины.
Решаем на дачу заехать после храма. Едем в храм. Туман страшный, ничего не видно в трех шагах. По дороге все окончательно просыпаются и начинают открывать молитвословы на телефонах или в книжечках. Соня и Миша дерутся. Их рядом лучше не сажать, а между ними посадить или Катю или поставить мусорное ведро. По сдерживающему эффекту это будет примерно одно и то же.
Наташа ноет, что у нее все болит и она не погуляла со своими козявками. Потом начинает спрашивать, кто такой Хайдеггер. Я отвечаю, но осторожно, потому что помню только про герменевтику. А она потом по Интернету проверит и будет меня ловить.
Саша и Миша начинают драться за пластиковую трубу, чтобы побеждать дядек. Саша колотит трубой Мишу, а Миша Сашу. Вопли. Катя выхватывает трубу и зашвыривает ее в багажник. Багажник заклинивает, потому что его всегда заклинивает. Я начинаю ехать по асфальтовым ямам, потому что только так его расклинит от тряски.
Приезжаем в храм. Там все мобилизуются и около часа все похожи на людей. Саша, Миша и Соня довольно тихо рисуют. Бабушки умиленно гладят деток по головам и говорят: «Какие послушные детки!» Суют конфетки, мне суют рублей пятьдесят денег. Отказываться неудобно. Бабушки обидятся.
Когда обнимают Мишу, он говорит каждой бабушке: «Осторожно! Ты мне сердце помнешь!»
Потом дети причащаются. Едем на дачу. Ворота открыты со следами лома.
Я говорю: «Сидите в машине! Если что – закройтесь!»
Все, разумеется, рвутся смотреть дядек. Я иду смотреть дачу. Дядьки уже ушли. Может, и сутки назад уже ушли. С дверью они не справились, но отжали решетку ломом. Аккуратно поставили ее рядом с дверью. Ничего особенного не вытащили. Ну там дрель, болгарку, матрас, еще что-то по мелочи. Стекол не побили. Очень аккуратные дядьки. Пытались вытащить кровать, но она у них застряла, по ходу.
Бита не понадобилась. Пока я все осматриваю, дети выбираются из машины. Соня начинает бегать по участку и искать дядек. Дети мерзнут. Требуют у Сони возвращаться в машину, обещают ей все попало. Соня не соглашается. Ей нужны дядьки, потому что ей сказали дорогой, что она будет их побеждать. Катя скептически говорит Соне, чтобы не мотала кишки. Кате говорят, что она была такая же, даже хуже. Катя скептически отвечает, что она этого не помнит, а раз не помнит – значит не было. Наташа опять стонет, что ей все надоело. Оля прыгает на одной ноге, потому что помнит про царапину на колене, но потом забывается и прыгает. Соня, наконец, понимает, что дядек нет и со злости писается. Все едут домой, но по дороге решают заехать в кафе. Денег как-то не взяли, так как оно не предусматривались, но берем в долг у Кати. У Кати они всегда есть. Она бережливая!