Я очень скучаю по тебе. В твоих волосах, наверное, появились серебряные ниточки. У меня уже есть. Немного. Пора. Ведь уже за 40. Я хорошо помню твои волосы. Тёмные, густые, слегка волнистые. Мне так хочется прикоснуться к ним кончиками пальцев. Особенно к серебряным. И замереть. Потом к лицу. Кажется, я смогу почувствовать каждую твою клеточку. В такие минуты, я думаю, руки — как выход в иное измерение. Иное мироощущение. Плюс-минус бесконечность, начало и конец соединяются, пустота и полнота становятся единым целым. «Есть в близости людей заветная черта, её не перейти влюблённости и страсти...» Да, её не перейти влюблённости и страсти. Высшее бесконечное родство. «Хотеть — это дело тел, а мы друг для друга души...» Если оно себя открывает, то над ним уже не властно ни время, ни расстояние, ни смерть. На это она и смерть, чтобы разрушать. Разрушаемое. А это ей не подвластно. Это от того, кто свыше. Дар бессмертия. От Него.
Ты, невидимый, всегда рядом со мной. Сколько бы лет и километров ни разделяло нас, наши души вместе, я это знаю.
Берег. Лёгкий морской ветер касается твоей щеки. Чувствую твою задумчивость, мысли обо мне. Догадываешься ли ты, что это моё дыхание, моё лёгкое, неуловимое касание. Получилось, я смогла прикоснуться. Догадаешься на миг, а потом подумаешь — показалось, ветер, и загрустишь.
Праздники, лес. Ты в кругу друзей. Пьянящий воздух. Костёр, очень своевременная бутылка коньяка, аромат и вкус шашлыка. Душевно и ненавязчиво. Состояние немного философское, но в то же время чудесно земное. Я ловлю твои мысли — где же я? С тобой. Видимая только сердцем. И ничего, что я за тысячи километров, за столом своих друзей.
Я с тобой. В случайном сполохе костра, душевной ноте разговора, звенящей трели птицы. С тобой. И твоему сердцу легко и свободно. Ведь оно знает правду. Помнишь, как рванулась, раскрутилась из его глубины пружина-ниточка и ушла в глубину Вселенной. Где сплелась на века с точно такой же, рванувшейся из моего сердца.
Правду я чувствовала всегда, но чтобы она стала безошибочно очевидной, понадобилось столько лет, столько исканий. Ведь тогда, 20 лет назад, понимала — не примем дар, растопчем. Особенно я. Не смогли пройти путь от сердца к сердцу — и — покатила судьба клубочком беспомощным да ей подвластным по ухабинам и рытвинам жизни. Бугорок — ямка, бугорок — ямка. Это в детской игре заливной искрящийся смех. А вот во взрослой жизни — не до смеха. Ничего, оклемалась. Зато сколько шелухи ненужной душевной сбросила. Сейчас, даже смешно. Сколько сора за собой по жизни тащим. А ведь гордимся, благом считаем и за него ценим друг друга. А настоящее богатство, глубинное, самородное, так иногда на глубине и остаётся. Поняла, наверное, подсказку судьбы. И стала вглубь копать. Есть ведь силы, помогающие человеку обрести себя. Только пожелай этого, по-настоящему, от чистого сердца, глубоко и искренне. И поведут. Вот когда красота настоящая открывается, только прежде такую кучу душевного хлама разгрести придётся. Но по труду и награда.

Мир стал неуловимо меняться. Чем чище окошечко души становилось, тем мир красивее. Ушло нелепое искажение, проступили живые черты. «Сотри случайные черты, и ты увидишь — мир прекрасен». Как хорошо просто жить. Чёрное это чёрное, белое это белое, правда это правда, ложь это ложь, любовь это любовь, ненависть это ненависть. В жизни окружающей ведь всё намешано. Проще так сиюминутную выгоду ухватить, утвердиться, урвать. Но только до поры — постучится душа, и покатиться всё в тартарары. Но у каждого свой путь. Говорят ведь — две половинки души. Да, две половинки. Только с поиска второй обычно начинают. Ищут её вокруг, разочаровываются, меняют, очаровываются по новой, по новой разочаровываются. И длится этот бесконечный хоровод иногда всю жизнь. Всё не то. И рядом разбитое корыто. И пусто. Жизнь прошла, и не нашлось. Своего, родного. Да, настоящая любовь как золотоносная жила в недрах земли, открывается не всем, и, если искать не там, то можно вообще ничего не найти. Чужое, опостылевшее, под боком посапывает... Удавить хочется, только непонятно — себя или его. Заливают, заигрывают, кто как может, эту пустоту заполняет. Герои-трудоголики — кто в работу ударяется. Алкаши-тунеядцы, кто руки опускает. Кто смиряется, кто отчаивается и гибнет, кто обозляется... Вот где спасительная ложь самому себе процветает... А начинать с себя надо, со своей половинки. Откопать, отмыть. А она сама почувствует — где её продолжение. В ней самой уже это родство заложено.
Прошлое ценно. Всё помню, всё в своём сердце несу. А когда в настоящем свете увидела, ещё дороже и ближе стало. Но нельзя жить только прошлым, сам им станешь. Настоящее, проявляющее дар, дорого. Видишь, что ценить стоит.
Тебя нет рядом под одной крышей, за одним столом, в одной постели. Тебя нет рядом в соседнем или дальнем доме, куда бы я могла зайти, чтобы увидеть тебя. Нет тебя в этом городе. Но наши души вместе, и касание сердец делает нас самыми близкими и родными. Под одной крышей, за одним столом, но не в одной постели, с той минуты как я поняла правду о себе — другой. Как считает он — есть дети, дом, совместное сосуществование. И это стоит сохранить. Это главное. Я безумная, которая хочет это разрушить. Но наши души врозь. Мы живём в разных измерениях, у нас разные жизненные ценности и душевные устремления. Мы по-разному видим суть и итог жизни. По-своему он меня любит. Я пытаюсь быть ему другом и любить простой человеческой любовью, как это ни покажется странным. Ведь мы родственники навсегда — у нас общие дети. И знаю твёрдо — мы должны любить всех встреченных на своём жизненном пути людей. Как иногда ни кажется это невозможным и чудовищным. И как иногда до невозможности противится этому душа. Каждая любовь как кусочек мозаики, из которых впоследствии складывается бесконечное и единое полотно любви. Моей. Твоей. Нашей жизни. Жизни наших детей. Наше будущее. Будущее этого мира.
Блестит ещё яркими красками дешёвая бутафория жизни. Но уже под размалёванной балаганной писаниной начинают, пусть ещё неуловимо и еле заметно, проступать настоящие краски мира. Краски большой любви.