mozaika.co.ua/blog/prorochestvo

Жара. На сорока пяти все поняли окончательно, что дело круто не ладно.   Ежедневно «Время» информировало о поисках учеными озоновой дыры и очередном климатическом проекте. Информация была деловито-бодрой, но причины феномена истолкованию не поддавались.     

 

Жара. На сорока пяти все поняли окончательно, что дело круто не ладно.

 

Ежедневно «Время» информировало о поисках учеными озоновой дыры и очередном климатическом проекте. Информация была деловито-бодрой, но причины феномена истолкованию не поддавались. 

 

 

Свет и огонь рушились с пустых небес.

Ночная улица озарена огнем. Как факелы, горят деревья городских насаждений.

 

Спасительным мнилось метро, не вспомнить когда закрытое: передавали, что там задохнулись без вентиляции.

 

 

Сдавленная толпа в метро. Женщина с двумя сумками:  А что будет, когда свет-то погаснет? – Лысый мужчина:  По крайней мере, хорошо, что дышать есть чем... пока...

 

Все канализационные и вентиляционные подземные сооружения в пространстве «Проспект Мира», «Зоопарк», «Серпуховская», «Площадь Ильича» раздавливаются, разрушаются и заваливаются. Все входы и выходы из метро, вентиляционные шахты, запасные и служебные выходы заваливаются, или раздавливаются, или полностью блокируются...

 

Я смотрю в окно со своего семнадцатого этажа – и такое ощущение, что все уже умерли. И машины не ездят, и трубы не дымят, и все равно какой-то ядовитый желто-зеленоватый смог в воздухе, миазмы какие-то. 

 

Привыкли к респираторам с озонирующими лепестками, к предгрозовому полумраку и рано включаемому электричеству; давно принюхались к городской вони.

 

И однажды западный ветер донес запах... Когда при западных направлениях ветра он сделался несомненным – втрое подпрыгнули доходы поставщиков кондиционеров. Стеклопакеты впаивались в оконные проемы. В женскую моду вошли надушенные газовые шарфики, закрывающие лицо от глаз.

Вышли на демонстрацию «зеленые», и были биты те «зеленые» резиновыми палками ОМОНа, и нервно кричал заместитель мэра Шанцев в подставленные услужливо микрофоны, что фильтры и очистные сооружения московских хим-предприятий работают нормально, и все делают городские власти для борьбы с природным феноменом.

 

Шойгу по сугробам бегает... Шойгу – это не медведь, это был министр! Зачем бегает? А черт его знает!.. Руководит спасением замерзающих, в общем. Спальные районы вымерзают повально.

 

Окна темные и сугробы до второго этажа.

 

Весна? Весна так и не наступила. Вот, понимаешь, какая штука. Да: наступала весна каждый год, наступала, а потом однажды взяла и не наступила. Не бывает? Все когда-нибудь бывает... Дальше? Потом? Не было дальше. Не было потом. Вместо весны было минус семьдесят.

Почва стала содрогаться под ногами. Проснувшиеся жители в страхе заметались в поисках спасения. 

 

Биржа, тот барометр, которому можно верить, указывала «бурю». Обнаружилось поспешное и паническое бегство капиталов за границу. Специалисты говорили о двадцати миллиардах долларов, но реальная сумма наверняка составляла много больше – деньги утекали через все щели, а выручка от экспорта практически не возвращалась.

Разразился банковский кризис, как ни отчаянно отрицал его министр финансов. Вкладчики с вечера выстраивались к банкам, и один банк за другим лишался лицензий.

 

 

Разгружаются на полевых аэродромах «черные тюльпаны», и штабеля «груза-200» развозятся по госпиталям.

 

 

На заднем плане рушится переломившийся пополам гигантский шпиль, обвешенный наподобие опят такими кружочками. Это главная телевышка города, ее высота достигала полукилометра.
Центром заднего плана композиции является Кремль – вот вы видите крепостные стены и башни. Из этой цитадели цари и президенты управляли страной, но сейчас не спастись и им – уже пылает высокая колокольня. Охрана на стенах надевает противогазы и держит оружие наготове. Вереница длинных черных машин вылетает из ворот, давя толпу на площади, их проклинает старик с орденами на груди. А над башнями взмывает вертолет с гербом – очевидно, это спасается глава государства. Но в вертолет попадает один из летящих с неба раскаленных камней, он уже накренился и показалось пламя. Все в дыму, война в Крыму...

 

 

Телекомментатор . Вы видите, как опасно накреняется Останкинская телебашня! Не может быть!!! Кажется, она не выдерживает!!! Да... Боже мой!!! Она падает!!! Пада... (Экран гаснет.)

 

---

 

Примечание. Материал целиком состоит из цитат из повести Михаила Веллера "Б.Вавилонская", написанной в 2004 г.
Иллюстрации и видео - 2014-2015 год.