В колонках играет - Nox Arcana
Приглядываясь к своей жизни с опаской. Пугаясь своей же собственной тени. Никому нельзя доверять. Ни во что нельзя верить. Когда-то я еще мог слышать прекрасную музыку. Мог испытывать чувства, сила которых заставляла непрестанно куда-то двигаться. Сейчас же я похож на чистую болванку, из тех, на которые постоянно что-то записывали и затем стирали, стирали... В себе я ненавижу весь род человеческий. О как я ненавижу эту априорную бессмысленность каждого шага, каждой улыбки, каждого взгляда. Ибо цели у всех одни, и чувства все известны. Только у сумасшествия причины схожие, но процесс переживания протекает по-разному. Симптомы. Страх, слабость, апатия. Где я был, что я видел, что могло так напугать? Смерть? Я давно понял, что она - не совсем прекращение биологических процессов под механическим воздействием или под воздействием некой болезни. Смерть - она всегда рядом. Если быть точнее, она внутри. Один незнакомый нейрон. Одна неосторожная мысль. Одно невнимательное действие. Запутаться в лабиринте собственных извилин. Она рождается вместе с сознанием и быстро пожрет его, если потеряешь контроль. А его так просто потерять. Потерять, чтобы на мгновение стать настоящим, каким всегда был, только прятал, прятал постоянно. И потеряв, увидишь, насколько мы все похожи.
Жизнь моя как существование самостоятельного существа абсолютно бессмысленна. Привинти меня куда-нибудь, заткни мной какую-нибудь брешь, насладись моим обществом, найди, найди мне применение. Видишь, я абсолютно не могу его себе придумать. Во мне так мало осталось романтики. Безграничная людская пошлость уже успела присосаться и к моему сердцу. Хотя я всегда стоял в стороне, скрестив руки на груди, оставляя право действовать за другими, которые так часто оказывались глупцами. Сколько моих друзей возвели себе в принципы узколобую этику. Этику, что быстро выносит не оставляющие возможность обжалования приговоры, так много, что не остается ничего святого. Все под сомнением, все под наблюдением. Сколько моих друзей вставали на пути у стада и оказывались раздавленными раньше, чем успели молвить хотя бы одно слово. Матерное слово. Оказалось, в этой жизни нет ничего труднее, чем выжить. Не спиться, не скуриться, не свихнуться, не убиться. Остаться человеком еще труднее. В глупости окружающих я могу быть умным, в неверии - верящим,в уродстве - красивым. Я вижу все это, потому что не могу не видеть, я играю на этом. На меня покупаются. Тошно. Меня тошнит от себя, я блюю злостью из-за собственной беспомощности. Я уничтожаю свое тело, потому что свою душу мне сложнее уничтожить. Я жаден до человеческой теплоты, но насыщаюсь быстро. Мне не интересно сожрать что-то одно до основания, я из тех, кто хочет нового, постоянно нового. Может, попадется особо лакомый кусочек. Неужели ты не видишь, что это жажда постоянства? Я всегда хотел найти существо, которому можно хранить безусловную верность. Но во мне нет бзусловности так же, как и в этом мире. Лень, страшная душевная лень. Я падаю в нее, словно падаю на пуховые перины. Словно падаю в облако. Чтобы однажды провалиться вниз. Как, как мне любить себя, если нет надежды? Как мне любить кого-то если я не люблю себя? Надежда змеится, вплетаясь в твои мягкие волосы, вливаясь в меня дорогим вином, лижет пальцы табачным дымом. Чтобы оставить гнилостную вонь разочарования. Я давно не пил в одиночку. Я был слишком востребован, чтобы прельститься расслабляющей перспективой выпить на пару со своей фантазией. Когда я пил с ней, о существовании такой шлюхи, как надежда, можно было не вспоминать. Более того, я научился как-то жить без нее. Я научился жить без доверия. Оно покинуло меня, поскольку мне нельзя доверять. Я накуривался до потери сознания, страдая от безответной любви. Я бухал от любви ответной, для которой оказался слишком незрелым. Я забыл о своей постоянно напоминающей о себе выплавленности в эту действительность, когда навсегда потерял существо, видящее во мне человека. Я свалился от дикой душевной усталости, когда понял, что потерял свою родственную душу. Я умирал по клеточке, теряя живые чувства, но никогда не снимая с лица улыбки. Мои губы улыбаются так давно, что глаза забыли о том, что иногда их следует все-таки поддерживать, пусть из солидарности, редким огоньком.
Когда я смотрю в твои глаза, мне хочется тебе верить. Мне хочется верить в тебя. Иногда мне хочется тебя обнять. Чтобы уловить сквозь наслоение материи смятенное биение живого сердца. И если твоим словам не всегда можно верить, то сердце твое не солжет. Такой простой способ убедиться, что вокруг еще осталось что-то живое, что не все потеряно. Но как же просто усмотреть в этом некую предосудительность. Я терял так часто, что уже перестал испытывать страх. Пугает меня только неизведанность собственной личности, непредсказуемой даже для себя самого. И вопиющая холодность. В этом я тоже не оригинален.
Даже если так, продолжай сниться.