У входа в бревенчатый домик лаборатории, на пеньке, невесть откуда взявшемся, да так и стоявшем тут всю бытность существования лаборатории, курил Иван Сергеевич. Стряхнув пепел, он задумчиво воззрился на меня. - Пришла? Всё нормально?
Кивнув, я поднялась по ступенькам на крыльцо. Значит, пенёк я помню.. уже лучше. За дверью справа будет вешалка для одежды сотрудников... простые металлические крючки. Оставив там куртку, медленно продвигаюсь вглубь лаборатории. Навстречу вылетела маленькая, воробьеподобная девушка в белом халатике и защебетала: "Ой, Вы приехали, всё в порядке, да? Нам звонили из больницы, Вас на улице нашли без сознания, теперь всё хорошо? А что с Вами было?" - и с жадным любопытством уставилась на меня, ожидая, видимо,  пространного ответа. - Всё хорошо, Настя, - само выплыло имя, муж этой девочки служил где-то, где стреляли, и мы регулярно выслушивали зачитываемые вслух письма его к ней, с деликатно пропускаемыми фрагментами кондовой фронтовой нежности. Господи, я, значит, и это помню. Тааак...  Господи, как я хочу кофе. - Насть, а чайник горячий?
Настёна подпрыгнула и шумной белкой унеслась куда-то, где, видимо, жил чайник, я же привалилась к широкому подоконнику и, лбом в холодное стекло,  закрыла глаза. В голове опять шевельнулось чужое, недобро и усмехаясь.