Будучи в отпуске этим летом, чувствовала себя крайне дрянно - вольно же тебе было улетать еще дальше, чем я, хоть и безысходно, но от этого не становится легче и крылья обвисли линялыми свертками, даже моё любимое море поблекло и опало, обретя вонь тухлых водорослей и горелого масла из шашлычных. Теряя себя, бесконечно  бродила по побережью, пугая жирных чаек и однажды забрела на полосу прибоя утром, сразу же после шторма, всю ночь будившего меня своим лязгающим, издевательским громом и стуком веток туи о балконные двухметровые мои окна. На песке кучками лежали раковины, большие и сумрачные, так что сами потянулись руки и я долго бродила по спящей Албене, подбирая вынесенное на поверхность в рюкзак, бездумно и оглохнув, вся в ощущениях их ребристых поверхностей на кончиках пальцев. В аэропорту со мной была пластиковая бутыль с удобной ручкой, доверху заполненная раковинами. Сейчас они живут в большой стеклянной салатнице на кухонном столе, за которым давно уже никто не принимает пищу с самого дня моего отъезда и прощания с тобой.