Книги Андрея Платонова - как большое живое сердце, бьющееся, ухающее в руках. Его проза неуклюжа от той бездны чувства, сочувствия к людям, теплоты, которая заложена в каждой строчке. Где-то в его записных книжках написано верное: писать нужно не талантом, а человечностью.

В моей душе туманный альбион, утро - я жду, пока кончится непогода. Мысли мои похожи на стакан молока. Спокойствие может легко перейти грань размеренной уравновешенности. Вчерашний вечер прошел под знаком Кота: мне показался близким человек, который был рядом. Немного волшебства неразъясненных фраз; и вот, я снова одна. Я боюсь одиночества как кто-то боится темноты или высоты.

Физиология настроения. С каждым годом все бодрее наступаешь на грабли, подкладываемые собственным телом.

Не выходит ощутить чудесное: когда старания увенчиваются успехом, и вдруг на пару десятков (возможно, меньше) минут чувствуешь себя талантливой, одаренной, и осознаешь, одаренной - кем. Как я люблю это (эти моменты), и как далека сейчас от душистых песен и подлинных радостей вдохновенности.
Мыслей нет пугающе.
Мой самый большой порок это ленность воли и ума; недостаток, вгоняющий меня в хандру, постыдный для меня более, чем остальные.

Большой город питается амбициями и упорством как большая гидроэлектростанция. Ресурсы стекаются, сталкиваются; схлестываются воли. (детское) Иногда мне хочется быть улиткой. Но не сознавая себя человеком. Ведь сознание человека в тельце улитки было бы источником личного ада.
Но нужно почувствовать этот энтузиазм. Более чем уверена - те, кто любят нервы и страхи (можно назвать это и по-другому - приключения) мегаполиса, подсели как на наркотик на мазохистское наслаждение, которое дает преодоление постоянно возникающих мелких катастроф. Но, опять же, можно считать это не мазохистским радостным страданием, а преодолением себя.

Детские интонации связаны с девушкой, с которой я общалась сегодня. (учитывая переимчивость нрава мне следует общаться только с целеустремленными карьеристами на данном этапе).

Как вампир, пьющий из пустоты, я постоянно нуждаюсь подпитке любовью, кроваво-красной, насыщающей, придающей смысл и жизнь. Но как давно уже мои губы мертвенно бледны, я едва распознаю в зеркале собственное отражение. Заменители любви - как их много, и как они бесполезны. Ничего, кроме любви не существует. Мы не существуем.

Сегодня пришла домой с ощущением, что пора забиться в диванную щель и спать как сурок, минимум неделю. Свершилось - экзамены сданы, оценки получены, я в ожидании диплома и новых поворотов в будущем.

Причем, надо отметить, будущее уже наступило.

Пуститься в лирику? Мои стремления, до сих пор неясные (или, напротив, пугающе ясные), недовольство или довольство собой, сидящие рядком однокурсники, со своим комплектом ожиданий от жизни. Мне скоро 21, я не доучилась, не разорвала пуповину, и не готова к открытому плаванию. Так что, - пожалуй, меня тянет на продолжение интеллектуального банкета! Приятно быть свободной, еще приятнее знать, что свобода эта скоро закончится, пожалуй, даже уже закончилась. А пока можно отдохнуть.

Я все замечаю только и отмечаю, что мир живет по вполне определенным законам, расчерченным когда-то тупым карандашом. Законы людского сообщества. Статусность, зарабатывание денег, подавление слабого - это далеко не самые неприятные детали мира-мозаики. Во всем своя ситуативность, необходимость демонстрации определенных действий, коды. Коробка конфет преподавателю это такая же часть кодовой системы, как выбор жены, или, например, молодого человека. Как выразился недавно один мой друг, я всегда добивался, чего хотел, у меня "положительная жена". Поиск набора необходимых качеств и стремление к искренности разрывают человеческую натуру, в которой поэтическое всегда проявляется неожиданно, но тут же проходит, словно его и не было.

И все же правят бал надежда на чудо и самозабвение.

На старой записи Зверев играет Кванца ощутимо высоковато по строю. Хочется сказать не флейта, а флейточка - звук такой трогательный. Лето лечит. Не пишутся стихи, хотелось бы больше работать. Над собой.

Я разучилась думать. Красота. После кидалова в Чебоксарах (трудно назвать это по-другому) энтузиазм помахал мне ручкой. Я просиживаю штаны, смотрю на дуру Канделаки по вечномолодому СТС. Флейта ждет. Собираю волю в кулак, а она просачивается между пальцами.

Моя психика зашлакована постоянным раздражением, досадой, которая является помехой любому творчеству. Все вызывает апатию и неуверенность. Моя жизнь по тону начинает приближаться к лучшим творениям Уэльбека. Кроме этих двух строчек, есть еще многосложное разочарование и односложные переживания себя.

Негатива всегда больше. Он как уродливое пятно - немного расслабился, что-то произошло, и ты снова оказываешься лицом к лицу с самыми уродливыми своими особенностями, самыми неприятными деталями. Начинает казаться, что все усилия, предпринимавшиеся чтобы преодолеть себя, приводят ровно в ту же, заколдованную точку.

Все мы когда-либо выдыхали своему отражению - ничтожество.

Мда. Три часа работы = две страницы реферата. Не слишком приятная картина вырисовывается в связи с такой производительностью труда.

мне хочется зарифмовать,
чтобы забыть.
уйти от проблемы в слова красивые.

Красивое слово - как жест.

Как плохо. Организм ноет, разваливаясь по частям. Три часа ночи, а может, и утра. Устало жить без любви вот это вот создание.

По вечерам я начинаю задыхаться. Почти незаметно. Просто не хватает воздуха.

Возможно, я просто боюсь темноты.

Со временем ожидания начинают снижаться, а видение себя упрощается. Будучи подростком, все боишься проспать в себе гения, потом оглянешься - а где оно? Живи спокойно в своем уделе, глупенькая.

Тоска, тоска в моих легких
запуталась
как птицы в проводах.

Хочется написать грустное, но сплошной сарказм, в лучшем случае ирония. То ли выть хочется, то ли спать. Все это нервы.

Ехать или не ехать в Казахстан? Вот в чем вопрос.

А ведь тоску никто не отменял. Гнездится себе в потаенных углах, а по весне разлетается, запутывается в волосах, диктует слова безутешные. Тоска это выжженая земля, опустевшие ладони, отсутствие надежды. Тихий ужас.

Тоска всегда относится к надчеловеческому, к законам нам неподвластным.

Тоска, что ничего не меняется. Или что - все изменилось. Утекло сквозь пальцы, растворилось в песке, жарком, враждебном. Вот такая усталость меня посетила.

***

убеди себя, что это стих
так сказал мудрый сатуновский.
а я даже, что вот это жизнь
убедить себя не могу.

просто возьми мою руку
(на худой конец, пришли смс) -
я удовольствуюсь малым,
приходится брать, что есть.

несложно быть, но непросто стать.
под подушкою моей пустота –
вот уже двадцать пятый день
мне не снится моя мечта.

***
Сияющая жестокость мира –
даже в капле воды.
Я ухожу (отпустите с миром)
в свои любимые Некуды.

(кто-то умер, видишь зарево
нового дня.
пей мою любовь с ладони –
покаяние)

Отверженный, обласканный
рациобезумный,
гладкий как стекло,
прозрачный как камень,
живой как воск,
теплый как лед

мой мир надвигается, настает,
и всё, и все мы, и вся ничто перед ним –
мною непонятым миром моим.

Отвратительно. Все отвратительно.