20 лет на сцене
Вот уже двадцать лет имя Рафаэля не сходит с концертных афиш. За это время он сыграл немало ролей а фильмах, поставил несколько музыкальных спектаклей, записал десятки пластинок, завоевал около ста пятидесяти национальных и международных наград, покорив лучшие концертные залы мира, в том числе и нашей страны. Годы почти не изменили певца внешне, не убавили, судя по отзывам зарубежной прессы, ни зкспрессии в голосе и жестах, ни работоспособности, ни своеобразия в манере исполнения, для которой характерны простата, искренность и темперамент. А главное, время и слава не снизили его требовательности к себе. «Даже когда публика принимает меня идеально,– говорил он в интервью корреспонденту испанского журнала «Камбио-16»,– у меня нередко после концерта возникает чувство, что я выступил из рук вон плохо, что можно было все сделать гораздо лучше. А когда мне говорят, что нет, что все замечательно, я думаю: «Сегодня – да, а завтра!»

газета "Советская культура" 19.12.1980 г.

Я родился в рубашке

– Вы выступаете 28 лет и, как пишет местнал пресса, «остаетесь все тем же». В чем секрет?
– Не знаю, не задумывался над этим. Может быть, все дело в том, что у меня прежние мечты и стремления. Такие, какие были в 15 лет, когда вышел на профессиональную сцену. А, может быть, просто «я родился в рубашкее. Зто, кстати, название моего последнего диска.
– У вас есть кумиры среди этрадных исполнителей? 
– Пиаф.
– А среди писателей?
– Ваши авторы – в числе лучших в мире. Достоевского я читал много. Из испаноязычных люблю Гарсиа Маркеса и Варгаса Льосу.
- Вам не приходиться иногда вспоминать свое детство?
- Часто. Особенно теперь, когда не стало отца с матерью. Я похоронил их в прошлом году Прежде о моем детстве напоминали мне родители. Оно было бедным, но счастливым. Отец работал каменщиком и делал все, чтобы у нас была еда и было во что одеться. Нас в семье четверо братьев, я – предпоследний. Я продавал у ворот рынка домашний хлеб. Лицензии на это дело у меня не было, поэтому , когда появлялись полицейские, приходилось убегать. Отец никогда не поднимал на меня руки, хотя, наверное, было за что. Учился я, например, хуже некуда. Я ходил в приходскую школу, и терпели меня там только за голос. Я был первым голосом в церковном хоре.
– Я слышал, вы собираетесь открыть свой музыкальный театр?
– Да, "Рафаэль-1" открою в декабре в Мадриде. На сцене этого театра буду выстулать не только я, но и другие артисты. Второй театр хочу открыть здесь, в Мехико. А всего их будет, по моему замыслу, четыре.
– Несколько лет назад в Испании были напечатаны ваши путевые заметки «Из окна моего «люкса». Какой вы увидели из зтого окна нашу страну?
– Я люблю вашу страну. Особенно Ленинград, да лростят мне это жители других городов. Что касается Москвы, то там со мной произошел случай, которого я не забуду никогда в жизни. Это было на самых первых гастролях. Я сидел в своем «люксе» в «Метрополе» и играл на пианино. Вдруг заходит мой знакомый импресарио испанского цирка, приехавший в Москву заключать контракты. «Ты видел, что происходит?» – спрашивает он с порога.– «Нет». – «Выгляни в окно». Я выглядываю и вижу толпы людей, некоторые стоят с плакатами. «Ну и что? – говорю я. – Наверное, демонстрация, люди чего-то требуют от властей». – «Какая демонстрация! На плакатах же все написано. Они пришли поздравить тебя с днем рождения!» Я потерял дар речи. Сам-то я забыл про свой день рождения.

Помню, как на мои выступления в Москве приходил Брежнев. Он всегда садился во втором ряду, а после концерта шел за кулисы, чтобы меня поприветствовать. Одновременно появлялась огромная корзина цветов, что было мне, конечно, приятно. С ним приходили какие-то люди, но никто не говорил ни по-английски, ни по-испански, ни по-французски. Мы обменивались несколькими фразами через переводчика, Брежнев жал мне руку и уходил. Так было семь раз.

В.Кучеров газета "Труд" 6.08.1989г.