Она остервенено трет виски, 
Он нервно курит. 
Она не знала до него тоски, 
Он - вечной бури. 

Он провожал ее словами, безбожно грубыми, 
она, молча, пожимала плечами, щурилась. 
Он плакал потом, забившись в угол четырех стен. 
Она шла домой, словно босая под дождем.
Угрюмо стонами отдавались гудки в телефонной трубке - 
подруга на том конце провода предавалась счастью. 
Он забыл быстро, безболезненно - будто ничего и не было. 
Она змеей извивалась в холодной постели, 
трепетала от скрипов мебели в квартире этажом выше. 
Но ничего не случалось, 
он был невидимым в ее поле зрения, 
он таял в воспоминания, оставаясь дымкой. 
Она не выходила из дома неделю, кажется. 
Он в баре с друзьями пил виски со льдом, и улыбался девушкам. 
Она потом жила дальше, и он жил, 
и, кажется, они больше не пересекались. 
По тонкой линии - его дорога вела в пучину иной судьбы, 
без нервных истеричных дам, 
что представляют собой жизнь в ее худших проявлениях. 
Она ломала пальцы - слишком отчаянно была в кнопки, 
дабы эти безбожные буквы появлялись на экране монитора,
и вот-вот начинала привыкать к пустоте внутри.