Уставший взгляд скользит по высохшим от слёз щекам.
Нет суеты, нет фокуса, нет вспышки.
Лишь фразы, лишённые всяческого смысла и логики.
Но меня это не смущает.
Часто меня забрасывает в прошлое...Простые картинки, не более.
Но они до сих пор меня преследуют.
И теперь я сижу на покрытом пылью диване и смотрю устало в зеркало.
Смотрю на, как я уже говорил, высохшие от слёз щёки.
Мне это ни о чём не говорит.
Пустота.
И нет никакого покрытого пылью дивана...и зеркала тоже нет.
Всё это во мне.
Словно образ, непроявленная плёнка бездумных снимков.
Я ни к чему не пришёл и ни от чего не уходил.
Я ничего не создал, но я убивал.
Я - это я.
И меня всё раздражает.
Смазанные убогие иконы в покорёженных избах лыбятся, плавятся, скалятся..
Чего им надо от меня...?
По бревенчатым ступеням идёшь, касаешься рукой двери..И..
И вспоминаешь, что там глаза с того света.
Глаза наделённые властью.
Глаза..
Глаза-ненасытные образы того, кто растопчет тебя...если ему будет угодно.
Покрытые плесенью окна безмолвных гостиных.
Я забиваюсь в угол, подальше от глаз и поближе к незрячим окнам.
И я слышу, как едет поезд.
С такими же заплесневелыми окнами..
Он разбрасывает холодные брызги дождя.
Он высоко..
Даже выше того, чьи образы лыбятся, плавятся, скалятся в покорёженных избах.
Каждую ночь этот поезд взрывается..рассыпаясь на тысячи звёзд.
Я люблю смотреть на звёзды.
Они молчат и не смотрят мне в глаза.
Они сами по себе.
И когда я выхожу на улицу, они вдруг начинают складываться в буквы, в неведомые послания, которые может прочитать только ребёнок с рожденья слепой, когда мать тыкает в его обезображенное страхом личико свою грудь изрисованную растяжками и странными пятнами.
Вы знаете, я люблю детский плач.
Надрывистый, полный страха рёв, смешанный с напряжением и запахом слюней и крови.
Я люблю этот звук.
Он полон жизни и эмоций.
А я живу в тишине и полной изоляции.
Меня навещает только стук колёс проносящегося по небу поезда.
Я живу словно в утробе матери...
Беспомощный, лишённый всякой возможности жить.
Я люблю дышать.
Полной грудью.
Вот так.
Я всего лишь крайность, рождённая после распутного образа жизни нервной системы.
Системы, которую отымели все, кому не лень.
Да и, которой, признаться, плевать на то, что она поддатливая шлюха.
У неё теперь есть я...и при родах, я изуродовал её ещё больше..
Теперь её никто не полюбит.
Она только моя.
Ну..почти моя.
Мне приходится её делить кое с кем.
Всё не совершенно в этом мире..
Я не желанный ребёнок.
Я уродую весь организм с самого своего рождения.
Меня..нас не понимают..иногда не воспринимают, порой боятся.
А всё из-за меня...
Крайности, рождённой нервной системой.
Но я неотъемлемая часть целого.
Целого куска мяса.
Без меня весь организм был бы не так совершенен.
А нам в принципе плевать.
Я и Она.
Мы вместе.
Мы одно.
Хоть нам и приходится делить это суку систему.. это сердце.. это мясо, что медленно движется к стадии разложения..
Но нам вместе хорошо.
Очень хорошо.
Я чувствую свою силу..
Я в доме хозяин.
И я не дам дом в обиду.
И никогда не повешу образы и иконы, которые лыбятся, плавятся, скалятся..
Лишь поезд.
Мы слушаем поезд.
Мы слушаем поезд, потому что он молчит.