Я не могу даже приблизительно описать её, хотя бы намекнуть на что она
походила, потому что она было воплощением всего нечистого,
противоестественного, нежеланного, ненормального и отвратительного. Она
было вампирической тенью гниения, дряхлости и распада, разлагающимся
влажным идолом патологических откровений, страшной непристойностью,
которую должна скрывать милосердная земля. Бог знает, была ли она не от
мира сего - или нет, но, к моему ужасу, я разглядел в её изъеденном, с
обнаженными костями абрисе проглядывающую отвратительную пародию на
человеческий облик, а его разорванная, покрытая плесенью одежда еще более
усилила ледяной озноб моего кошмара.