Николка - огромный конвейер. Огромная очередь у административного корпуса, десятки автобусов стоят в ожидании своей очереди. А возле них - толпы совершенно различных людей. Кто то курит, кто то пытается шутить, кто то стоит с красным глазами, а кого то поддерживают. Из-за забора виднеются три кирпичные трубы. Одна из них выбрасывает в серое небо тучку черного дыма. Мурашки идут по коже, но не от холодного пронизывающего ветра, который рассеивает этот черный дымок по серому небу. Николка - это крематорий. Так ласково зовут его лишь похоронные агенты и водители ритуальных автобусов. Крупнейший крематорий в мире. Николо-Архангельский, Второй Московский. И если труба дымит - значит еще один человек закончил свой жизненный путь.

Автобусы и люди самые разнообразные. Тонированные Ford Transit'ы и Mercedes'ы сопровождают весьма конкретного вида конвои внедорожников. Здесь хозяева жизни, столкнувшихся по какой то неведомой причине со смертью - такие же конкретные как и транспорт дамы и господа в черном.
У ПАЗов ютиться народ попроще - простые смертные. Безутешные семьи и друзья.
Кого то привозит санитарный транспорт, Газели и УАЗики. Жизнь не сложилась, и после смерти в Николку везут за казенный счет, без провожатых...
Последняя очередь - очередь за номерком в траурный зал. Время подумать о вечном. В сущности - один из показателей того насколько хороший и успешный ты человек - это модель автобуса и его заполненность. Но лишь до тех пор пока гроб не опустится в землю, или пока огонь не поглотит его. Это уравнивает, кем бы ты не был при жизни. Потом остается только память.
Но номерок получен и вот ПАЗик, дымя и изрыгая проклятия на одному ему понятном языке, выруливает к траурному зданию. Оно огромно, как жилой дом в 5 этажей и шесть подъездов. У каждой двери - по толпе. Вдоль здания идет священник с рюкзаком. Вид у него усталый. Мелькают офицерские звезды, сливаются с черными платками серые куртки...Автобус сдает назад, двери открываются, открывается задний люк...Работники Николки подкатывают каталку. Мы медленно идем за гробом в траурный зал.
В нем играет электроорган, за огромными окнами с перекладинами в форме огромного креста - стена елей. Ведущая церемонии говорит заученные слова, повторяемые ею по 20 раз на дню, но звучит искренне. Семья прощается. Все длиться бесконечно долго, а на самом деле - несколько минут. Гроб накрывают крышкой и сдвигают на лифт. Он медленно опускается вниз, оттуда раздаются лязгающие звуки. Будто огромный конвейер отправляет пищу в огромный рот.
Всем предлагается купить свечи по 40 рублей и немедленно их поставить тут же. Атеистичная семья тут же покупает их и немедленно ставит. Наверное просто потому что так надо.
Выхожу из зала, сажусь в автобус. В след желают всего доброго и говорят "прощайте". Здесь не "говорят до свидания".
Впереди Москва и долгая счастливая жизнь. Николка со своими холодными ветрами и черным дымом из трубы остается где то позади. В одном черно-сером эпизоде памяти.