8го июня 2010 года рано утром в больницу в городе Пущино что в Московской области пришел человек. Полтора часа он простоял у входа в больницу, здоровался с персоналом, ходил по территории. Потом он взял большой сверток и вошел внутрь здания.

Некоторое время он простоял в холле, копошась в этом свертке, а затем направился в кабинет главного врача, достал из свертка ружье, которое собрал в холле, практически на глазах персонала, выстрелил главному врачу, 55 летнему Алексею Мамонову, в голову, а затем, перезаредив ружье, выстрелил себе в свой ненавистный живот. Оба от ранений скончались на месте.

Накануне родные 58 летнего Александра Забродина забили тревогу. Отец семейства ни слова не говоря куда то ушел в два часа ночи, оставив предсмертную записку. В ней он приказывал всем жить долго и счастливо и просил у всех прощения, и несколько раз повторил что больше не может терпеть боль, которая не дает ему покоя ни днем ни ночью.

Родные вызвали милицию и отправились на поиски самоубийцы. Они искали его всю ночь по окрестным лесопосадкам, надеясь что у него не хватит духу покончить с собой, но тщетно. Трагедия разыгралась на утро в больнице где лечился Александр Забродин.
В 2007м году Александр попал в больницу с болями в животе. При обследовании у него диагностировали смертельноопасное онкологическое заболевание - рак желудка III стадии. Ему была выполнена радикальная операция - резекция (удаление) желудка, чуть ли не единственный действенный способ борьбы с этой напастью. Однако после операции у Александра начались проблемы с желудочно-кишечным трактом : спайки, синдром раздраженного кишечника. Появилось новообразование в поперечно-ободочной кишке.

- Кишечник не работал они сожгли ему - говорит жена Александра -  антибиотики кололи но при этом они бы ему хоть сказали или предупредили нас. Он плакал, сестра вколит обезбаливающее, ему полегче. Он один раз сказал онкологу, прям хоть броситься, говорит, боли, все горит просто до невозможности. Я к ней пришла а она говорит : "я его выписываю, не хочу брать на себя ответственности".

Так же возникли проблемы с постановкой на инвалидность. Местный онколог отказался давать группу инвалидности смертельно больному человеку.



Вряд ли мы теперь узнаем через что пришлось пройти человеку, мучавшемуся от болей, в медицинских учереждениях и что такого плохого лично сделал для него главный врач Пущинской больницы Алексей Мамонов. Видимо ничего хорошего, раз эта история не закончилась ни выздоровлением, ни мирным окончанием жизни больного в своей постели в окружении родственников, а убийством с самоубийством. У нас на Руси заведено о покойных говорить либо хорошо, либо никак. Но вот система жива, живее всех живых и помирать не собирается и о ней можно, и нужно поговорить.
Дело в том, что два года назад я чуть было не переломал ноги заместителю главного врача поликлиники 204 города Москвы. Случилось так, что у моей мамы диагностировали такую же болезнь что и у Александра Забродина - рак желудка, только IV степени с метастазами в печень и брюшину. Операцию делать было поздно, химиотерапию - бессмысленно. Заведующий 12й хирургии 7ГКБ посоветовал не мучить ее и дать спокойно дожить оставшиеся несколько месяцев. Сразу хочется сказать что попадались в этот период  нам хорошие врачи - например Олег Плугин из 7ГКБ, мамин лечащий врач. Он даже после выписки мамы из больницы консультировал нас через "одноклассники.ру". Но было массы некомпетентных врачей, формальщины, никому не нужных, бессмысленных бумаг. Как то терапевт из 204й поликлинники, которой я лично говорил что мама не знает и не должна узнать о диагнозе, а она при ней и при мне написала в карте на чистом русском языке (могла бы на латыни хотя бы написать), и мне пришлось изворачиватся что бы мама не узнала и не увидела. Но мама всеравно прочитала в итоге и мне пришлось целую комедию разыгрывать и придумывать сюжетный ход. Постоянные бессмысленные сидения в онкодиспансере в очередях, вместо того что бы сидеть с больной матерью. И полное отсутствие информации о том что надо делать. Но это все цветочки, ягодки начались к окончанию отпущенного маме срока. В один "прекрасный" день у мамы начались боли и мы пошли в поликлинику узнавать чего и как. Как нам обезболивать в общем. Как и чем. К терапевту как обычно было не попасть, там сидела очередь из сотни бабушек, которая наотрез отказалась нас пропускать. Мы пошли к секретарю главврача и она подсказала нам к кому обратиться - к заму главврача. Мы пошли к нему. Он сначала вообще отказывался с нами разговаривать мотивируя тем что приемное время у него только завтра с двух до трех. Потом все таки снизошел, но начальственным тоном, таким собачьим, тоном барбоса, наехал на нас что мы все сделали не правильно, не получили какой то онкономер, что то не дооформили. Какой онкономер, какое что - я все лето просидел у онкологов в диспансере, по врачам шлялся, хоть бы кто о нем слово сказал....Знаете чем он нам сказал онкобольного в терминальной стадии обезболивать - ношпой!!! Завтра говорит вызовете терапевта на дом, послезавтра онколога - тогда посмотрим. А пока купите в аптеке ношпу. И все тоном таким мол я здесь царь и бог а вы мусор, мне плевать на вас, умирайте как хотите.
Вышел я из поликлиники, злость выжигает изнутри. Дома мама от боли стонет, позади на последнем этаже эта мразь в кабинете сидит. Очень захотелось тогда мне их уровнять. Купить бейсбольную биту, подкараулить вечерком этого козла у его машины и переломать ему ноги в нескольких местах, чтобы сам гад от болей мучался и долго-долго-долго лечился, что бы познал что такое боль.
Но Бог отвел от греха. Мы домой пришли, скорую вызвали, та приехала очень быстро, поставила какой то укол и боль прошла. А вечером мама уснула и больше не просыпалась - впала в кому и через неделю мирно скончалась не приходя в сознание. Потом были проблемы с похоронным агентом в морге зиловской больницы и после похорон у меня были все эмоции абсолютно выжжены. Так что этот козел может благодарить только московскую службу 03 и Бога за то что ноги его целы.
Я не буду утвержать Александр Забродин был в похожей ситуации. Я не буду утверждать что персонал этой больницы такие же некомпетентные козлы как и в нашей поликлинике. Я с ними лично не общался я всего не знаю. Я знаю другое. И многие знают это. Это то о чем министр здравоохранения не говорит на своих брифингах, это то о чем не рассказывают на Первом канале в перерывах между танцами со "звездами" и пропагандистскими фильмами о том как все у нас в России замечательно. Система здравоохранения в нашей стране отвратительна. Да, она условно бесплатна, но из этой бесплатности рождаются поборы и взятки. Нужна справка на устройство на работу, но ты не можешь сдать анализы в поликлиннике? Дай пару сотен врачу и он тебе сделает справку без анализов. Лежишь в грязной палате после операции, где кроме тебя лежат еще 10 человек? Дай уборщице стольник - и все будет сделано, а иначе просто не подойдет. Да и многие врачи ведут себя так, будто одолжение тебе делают, из под палки, заставляют почти бесплатно работать. За всем этим теряется человечность, обезличенная система, где между врачом и пациентом - стена, где они не взаимодействуют, а чуть ли не противопоставляют себя друг другу. А онкобольные здесь вообще в абсолютно не выигрышном положении. Современная медицина практически бессильна против рака на поздних стадиях. Это приводит просто к отказам в медпомощи, и больные и их родственники остаются один на один с неразрешимой проблемой. Плюс бумажки, справки, бюрократия, очереди, комиссии, учеты - все это усложняет и без того сложную ситуацию.
В стране минимально количество центров паллиативной помощи, хосписов, психологических служб помощи онкобольным и их родственникам.
Я не оправдываю человека который совершил убийство и самоубийство. Бог ему судья. Но я могу его понять.
Надеюсь что главврачи, врачи, медсестры, санитары, чиновники от здравоохранения, госпожа Голикова сделают из этой истории хоть какой нибудь вывод, кроме усиления больничной охраны (кстати охрана так же охотно берет взятки, например пройти после окончания посещений в той же 7ГКБ стоит несколько сотен). Сделают выводы о том что с больными людьми нужно вести себя по человечески и максимально облегчать им страдания. Особенно со смертельно больными, с теми кому в этой жизни уже нечего терять.