Страшный путь в болезнь. Или сразу в могилу. Страна, знай своих  Героев.

http://www.echo.msk.ru/blog/valerych/680670-echo/

Подруга рассказывала, как в ходе митинга на центральной площади к одному из операторов подошел шахтер и буквально дословно об всем рассказывал, закончив словами: «Брат, только покажи это, а?».
Думаю, не стоит говорить о том, что этого так и не было в эфире.

 

Так уж получилось, что в Междуре (как его называют местные жители), у меня много друзей. Все это время были на телефонах: созванивались, узнавали друг у друга, что там происходит на самом деле.
Сегодня получил вот такое письмо (орфография и пунктуация сохранены):

---

В, здравствуй.

Прочитала, что Волкова отправили в отставку – за него Козовой теперь директор.

Можно сказать, что Козового боится и ненавидит одновременно весь город.

Шахтеры возмущены тем, что Козовой сразу после взрывов якобы сказал где-то, что он не в курсе, что его в Междуреченске не было. Есть мнение, что Козовой – это жупел в сознании шахтеров. Даже песню о смерти шахтера (Песню о коногоне) переделали: «А молодого Козового несут с разбитой головой». Это уже фольклор, сложившийся за последние 20 лет.

Он очень долго работал на шахте, был и на месте Волкова.

За ним как-то закрепилась слава главного «спиногрыза» шахтеров. Типа: «Мы всю жизнь в шахте корячимся, а он вот теперь в Москве, по головам других прошелся».

Но повторюсь – его боятся. Так как у него реальная власть уволить, наказать и т.д. Единственный «положительный» эффект для Путина – может, не будут теперь на акции протеста выходить.

Брат, кстати, сказал, что в день траура 15 мая в городе не продавали спиртное целые сутки.

Даже пиво.

Говорят, что Волков был порискованнее для подчиняющейся Козовому фигурой, что Козовой, якобы, все знал, как на самом деле работают шахтеры, при нем работали так же, как и при Волкове (это же традиция, сложившаяся именно при Козовом – гнать планы за счет «калымов»), и все планы, которые губили жизнь и здоровье шахтеров, Козовой и при Волкове, якобы, сам утверждал, как главный акционер.

Так что Путин не наказал этим своим разносом виновников трагедии, а наоборот дал главному действующему лицу власть в руки и возможность контролировать расследование.

О «калыме» ещё немного хочу дописать.

Это такая дополнительная смена, куда шахтер ходит в свой выходной. Папа ходил туда проходчиком, хотя должность и квалификация у человека может быть другая, или вообще отсутвие шахтерской профессии. В этом и главный риск для безопасности.

Если человек работает по официальной должности, на которую он принят, то есть гарантия, что он лично владеет технологией.

Обучение перед приемом на работу проводят, раз в полгода экзамены на технику безопасности сдают – отец так делал, пока работал взрывником последние 5 лет. И ещё требуется личная ответственность. Осознание риска и повышенная внимательность и строгое исполнение предписаний.

(Особенно взрывником быть опасно – как минёр.

Взрывник взрывает пласт угля, а потом проходчики раскапывают уголь, разбитый на куски и устанавливают арматуру туннелей).

«Калымят» обычно именно на проходческих участках – это самый тяжелый труд и нетребующий особых знаний.

Самая черновая работа. Происходит так – есть план добычи угля, который делает участок в месяц. От этого плана зависят премии руководителей участка, и шахтеров. Естественно, начальники участков заинтересованы в том, чтобы выполнить и перевыполнить.

Но силами официально работающих и в нормативные смены участок недотягивает.

Тогда вводят эти сверхнормативные смены, куда шахтеры идут добровольно, я так понимаю. (Особенно с участков, где официально платят мало.) И стараются об этом не говорить. Когда я была маленькой, папа все время был на шахте, я его спрашивала – а у тебя выходных не бывает что ли? Он молчал, а мама, сделав круглые глаза шепотом говорила: «Он калымит».

Дело в том, что «калымские деньги» платят неофициально шахтерам, но план по добыче-то сделан!

Шахта – миллионник. А шахтер – получил неофициальные деньги за работу в выходные (и эти деньги его дети давно съели) и к 50 годам инвалидность по нескольким заболеваниям. Как-то там ведут двойную бухгалтерию. Может,это существенная экономия на налогах заодно для всего предприятия.

(Обычный шахтёр, кстати, в «колымские смены» получает больше в два раза. Это, естественно, не отражается в расчетных квитках).

В, там скрывается всё!

Мой брат говорил, что после кризиса (осенью 2008) были тоже митинги, забастовки на Распаде, но страна об этом не знала.

Шахтеры всегда реагируют на понижение зарплаты.

И выступают с «акциями протеста» чаще, чем другие «трудящиеся» слои насления. Пусть Тоня Самсонова подумает о том, что она не имеет возможности знать, что на самом деле происходит в Междереченске, прежде чем говорить о социальной апатии шахтеров.

И единичные смерти на производстве были (у моей одноклассницы муж погиб на шахте 2 года назад).

А как там сотрудники проходят медосмотры ежегодные – это вообще потемкинские деревни какие-то. Все здоровы, жалоб нет, а в 50 лет на пенсию выходит инвалид. Отец снимки флюрографии сдавал все 15 лет. Врачи говорили: У вас все в порядке. И только в последний год перед пенсией сказали, что силикоз последней стадии. Он, наверное, за последний год угольной пыли так нанюхался, что теперь задыхается. Потом, когда инвалидность оформлял, у него снимки пропали в мед учреждении, куда он их заранее сдал на комиссию. И пришлось год ждать (подача документов – раз в год). Эти все снимки медики толкают за деньги, кому они нужнее – «козовым» всяким, которые в кабинетах своего силикоза не заработали, а денег хочется. Пенсии по регрессу (проф вред здоровью) повышенные.

В основе всего этого личная корысть и добыча денег любым способом, чаще всего через обман и унижение того, кто в менее выгодном положении, чем ты сам.

А ведь если бы силикоз признавали на ранней стадии, то шахта всем платила компенсации инвалидные после 5 лет работы, человеку запрещено бы было работать официально.

Тогда некому было бы работать.

Все вышедшие на пенсию в 50 лет шахтеры – инвалиды.

Разница между ними только в том, что или он окончательный инвалид, или ещё способен двигаться и жить полноценной жизнью.

Надо что-то делать с трудовым распорядком на шахте.

Этот страшный путь в болезнь или сразу в могилу повторяют снова и снова молодые – вот что страшно. Как настоящий мужик, парень идет в шахту из солидарности с отцом и всеми другими жителями города. Мама знала мальчика, который отучился смену в учебном пункте, впервые вышел на смену 8 мая и не вернулся после этого взрыва с работы.

Мой отец начинал работать, когда шахта работала в 4 смены по 6 часов.

А сейчас – 3 смены по 8 часов. Наверное, тоже своего рода знак алчности тех, кто принимает такие решения о трудовом распорядке.

---