ПОЧЕМУ ИГИЛ НЕ СТРАШНЫ САНКЦИИ ООН.
Мария Предеина



Совбез ООН усердно борется с ИГИЛ, в декабре приняты две резолюции – экономическая (от 17.12) и политическая (от 19.12). Время резолюций, бесспорно, пришло: все постоянные члены Совбеза (кроме Китая) уже не первый месяц бомбят или говорят, что бомбят ИГИЛ. Теперь есть концепция: полная изоляция халифата. В политике – это четкое разделение оппозиции и террористов. В экономике – блок на все финансовые потоки. К сожалению, обе резолюции вызывают вопрос: будут ли эффективны. В экономике проблема не в игре словами, а в существе мер: халифат – не «Аль-Каида», он не зависит полностью от внешних спонсоров. Так как же разрушить экономику джихада?

Резолюция ООН об изоляции ИГИЛ в экономике концептуально связана с резолюцией 1999-го, посвященной «Аль-Каиде». В них обеих акцент сделан на комплекс мер:

блокировка всех международных банковских операций, проводимых в интересах халифата;
контроль над движением «подозрительных» средств, международный обмен информацией;
отчет правительств в ООН о проделанной работе.
Тот, кто в обход резолюции сохранит экономические контакты с джихадистами, рискует попасть под санкции. Особая ответственность возложена на страны, граничащие с халифатом: они обязаны всячески препятствовать трансграничной контрабанде. Это бальзам на душу России, Чуркин не замедлил намекнуть на Турцию. Но дело не только в Турции: у халифата есть свой внутренний рынок, своя экономика.

Ведущие западные СМИ – Financial Times, The Wall Street Journal, Foreign Policy – высказывают сомнения: ИГИЛ, в отличие от «Аль-Каиды», почти не зависит от внешних спонсоров, большую часть доходов халифат получает от налогов, поборов, продажи нефти и других товаров на внутренних рынках Сирии и Ирака. Эти сомнения обнаруживают любопытную истину: ИГИЛ – не просто террористическая группировка, а государство.

Государство – не комплимент и не диплом, удостоверяющий гуманность. К примеру, в 1970-х в Камбодже существует государство «красных кхмеров», практикующих массовые убийства мотыгой по голове. Но «бандой» их можно назвать лишь риторически. Дело в том, что государство имеет аппарат управления – даже убийство в нем возведено в систему.

Налоговое администрирование в халифате

В экономике государство изымает часть ресурсов (в виде налогов) из частного производства и направляет их тоже на производство, но общественных благ, таких как оборона, порядок, социальная сфера. Часто процесс сопровождает угроза насилия: граждане далеко не всегда понимают, почему и на что они должны отдать потом заработанные деньги. Чтобы угроза не была пустым звуком, у государства есть налоговые чиновники (для проверки) и полиция (для наказания). Все это есть у халифата.

В халифате доходы закреплены за различными уровнями власти: доходы от нефтедобычи – за центральным правительством, доходы в виде налогов с сельского хозяйства, торговли, зарплат и т. д. – за местными властями, так называемыми вали, или губернаторами. Это обычная практика, цель которой в обеспечении гибкости. Так власти в провинции точнее оценят объем собранного урожая или торговой выручки и лучше проконтролируют сбор налога.

Британское издание Financial Times собирает показания очевидцев – тех, кто жил на территории ИГИЛ. Один торговец рассказывает, как к нему в лавку пришел налоговый чиновник. «Какая выручка?». – «Нет выручки». – «Ты лжешь, средняя выручка в вашем районе столько-то, плати закят (налог. — Ред.)». Чиновник собирает данные по лавкам, высчитывает среднее и определяет сумму налога. Другой очевидец, крестьянин сообщает о той же системе сбора налогов в деревне, добавляя: власти поощряют доносы на соседей. Доносы не политические, а о размере урожая.

Как ни странно, в халифате достаточно бережно относятся к производящему классу. Чтобы предотвратить отток населения, в некоторых районах снижают ставку закята. Все это позволяет сделать вывод: пока ИГИЛ контролирует территорию, а на этой территории живут и работают люди, база для налоговых доходов у халифата будет.

Администрирование общественных благ

Общественные блага также распределены по уровням: оборона – в ведении центра, а порядок в провинции относится к зоне ответственности вали. Большая война не вдохновляет граждан. Это то благо, которое им дают в нагрузку. Зато порядок на местах вызывает одобрение. Один торговец, опять-таки в интервью Financial Times, рассказывает: «Торговать на территории ИГИЛ безопасно, вы можете оставить склад открытым, никто булавки не возьмет. Все, что вы должны сделать, – заплатить закят». Это почти классика: государство как «ночной сторож». Правда, нужно помнить: у этого сторожа порядок – следствие жестокости, суды за воровство выносят приговоры об отсечении рук.

Впрочем, суды рассматривают разные дела. Один житель Дагестана рассказывает «Новой газете» свою историю: жена, забрав детей, бежала в Сирию, он поехал следом, желая выручить дочерей, и судья халифата в бракоразводном процессе вынес решение в его пользу – все по Корану.

Добавим к этому помощь неимущим, обычно в виде раздачи хлеба. Получим обычный набор бюджетных расходов.

Нефтяная госкорпорация

Налоги, по приблизительным оценкам, дают половину доходов бюджета халифата, другая половина – доходы от нефти. Вопреки слухам, трансграничная контрабанда имеет ограниченное значение. Основной потребитель – в Сирии и Ираке.

В распоряжении халифата находятся нефтяные поля, насосные вышки, НПЗ, что позволяет производить бензин и дизельное топливо. Конечно, качество оставляет желать лучшего. Игиловцы пытаются привлечь на работу старорежимных «спецов», но даже если инженеры согласны, путь к новым западным технологиям для халифата закрыт. (Прямо как в России под санкциями!) К счастью, на внутреннем рынке игиловцы – монополисты: населению негде купить топливо для дизель-генераторов (электричества уже давно нет), кроме как у джихадистов.

Самое забавное в другом: бензин и дизтопливо у ИГИЛ покупают в Сирии все – и оппозиция, и правительство. Дело в том, что другого источника топлива нет. В западных СМИ удивляются: как так – те, кто воюет с халифатом, сами его финансируют. Но можно удивиться и другому – халифат сам продает топливо для танков своих врагов. Это театр абсурда. Но санкции ООН тут не помогут: платежи не проходят через банки, а введи санкции против оппозиции (все-таки финансирование терроризма), окончательно прихлопнешь своих союзников на земле.

Международная торговля и финансы

Халифат живет в век глобализации, точнее – глобальной коррупции, благодаря которой торгует с внешним миром. Через турецкую границу торговцы везут в Сирию продукты питания, бытовую химию. Правда, Ракку как пункт назначения не указывают, и чиновники на границе им верят (за небольшую плату). Пожалуй, это один из немногих пунктов, где санкции ООН возымеют действие. Турции по силам перекрыть товарооборот с Сирией: именно с Сирией, поскольку на территории воюющей страны не проследить, куда поедет грузовик. Но потеря бытовой химии для ИГИЛ не смертельна. У главного – боеприпасов – другой путь: их джихадисты покупают через дилеров черного рынка у своих врагов, в т. ч. армии Асада. Один из дилеров рассказывает: российские боеприпасы идут на ура, а иранские приходится продавать со скидкой. Тут тоже коррупция, но санкции не помогут.

Торговля, в т. ч. контрабанда, объект налогообложения: те же дальнобойщики из Турции не только дают взятки на своей стороне границы, но и платят закят. Налогом халифат также облагает финансовые операции. Эти операции нескольких видов. Прежде всего частные переводы по системе «хавала», принятой в мусульманском мире. Тут деньги пересекают границу халифата – обычно тот, кто вне ИГИЛ, помогает своей семье в оккупации – но в обход официальной банковской системы. Эти деньги – не для джихадистов, но поскольку те власть, получатель вынужден отдавать десятину в виде налога. Есть другие, весьма комичные случаи. Правительство Ирака до последнего момента выплачивало зарплату своим чиновникам в оккупации, а те платят налог халифату. Цифры немаленькие: по словам добросердечного правительства, в оккупации до 400 тыс. чиновников и за этот год им выплачено $1 млрд. Халифат же применяет к чиновникам прогрессивную систему налогообложения, изымая до 50% дохода. Пора вводить санкции против Багдада. Но в Ираке объясняют свои действия гуманитарными соображениями: без зарплаты чиновники будут голодать, а в сдаче городов их вины нет.

Выводы

Вначале халифат неплохо поживился, ограбив банки в иракских и сирийских городах. По оценке Казначейства США, там удалось взять от $500 млн до $1 млрд. Плюс к этому джихадисты экспроприировали имущество у врагов режима, с последующей его распродажей на рынке. Но у всякого разбоя есть проблема: однажды заканчивается то, что можно разграбить. После этого нужно создавать систему производства и воспроизводства стоимостей.

Халифат идет проторенной дорогой, а именно позволяет людям учиться жить в новых условиях и взимает с них за это плату, или налог. Качество жизни за пять лет войны упало: к примеру, вместо электростанций дизель-генераторы в каждом доме. Но рынок по-прежнему работает: на продаже нефти халифат, опять-таки по оценке Казначейства США, заработал в этом году $500 млн. Добавим к этому налоговые доходы, получим в районе $1 млрд. Все эти доходы еще до санкций ООН шли, с точки зрения Запада, по нелегальным путям.

В той бездне, куда упали Сирия и Ирак, уже нет экономического кризиса, а есть физическое выживание. Поэтому санкции, которые могут поразить нормальную экономику, не трогают ИГИЛ. Тут эффективнее – бомбовые удары. Что в свою очередь выявляет гуманитарную проблему: гибель мирных жителей. То есть пока есть жители, у халифата есть доход, налоговая база. Но уничтожение жителей в ходе ковровых бомбардировок – геноцид. Вот Сцилла и Харибда – два чудища, между которыми должен пройти цивилизованный мир.

Источник