ЭКСПРЕСС ПХЕНЬЯН – ЛУГАНСК, ИЛИ ЗА ЧТО МЫ ВОЮЕМ.
Евгений Дикий



Почти два года мы воюем – сначала с врагом преимущественно внутренним, засевшим на Печерских холмах, потом преимущественно с внешним, пришедшим к нам с «русской весной», потом все более и более на два фронта… Небесную сотню дополнили небесные батальоны, уже давно по численности составившие полную бригаду. Волна за волной набегают мобилизации, кто-то обивает пороги военкомата, требуя отправки на фронт вопреки возрасту или здоровью, кто-то прячется от повестки по всем подвалам, а военкомы норовят взять взятку и с одних, и с других. Фронт держат усталые мужики с безнадежно устаревшим оружием, выкопанным с брежневских складов, а то и с запасов Второй мировой, пока на оборонном заказе генералы и военпромовцы отмывают миллиардные суммы.

Офигевшие от богатства «три поросенка» заявляют, что это они втроем защитили страну и остановили агрессора; войну против наиболее многочисленной армии континента по-прежнему стыдливо называют АТО; а тем временем развлечение плебсу обеспечивают грузин с армянином, воюющие на стаканах за то, кто больше любит Украину

За год после дембеля мне не раз и не сто пришлось услышать вопрос: так за что же мы воюем в этой бесконечной войне?! Вопрос законный, и порой даже я его задаю. Так вот, я знаю ответ.

Ответ пришел мне оттуда же, откуда война – из Москвы, где живут два очень непохожих русских. По странному совпадению интервью одного и лекция другого попались мне в один день и вместе дали кристально ясную картину.

Один русский недавно был в Корее – той, что к северу от 38-й параллели, за границами добра, зла и здравого смысла. И снял там фильм о восьмилетней девочке, вступающей в корейские пионеры. Точнее, фильм о том, как он тайно снимал фильм о реальной Корее, сбегая от приставленных гэбэшников, снимая за занавеской и задавая неуместные вопросы…

«Там все — фейк. Когда мы приехали снимать, папа девочки чудесным образом превратился из журналиста в инженера на образцово-показательной швейной фабрике, мама — в сотрудницу образцово-показательной фабрики по изготовлению соевого молока, а живут они, как оказалось, не в однокомнатной квартирке с дедушками и бабушками, а в самом шикарном доме столицы с фантастическим видом из окна. Правда, линолеум там, изображающий паркет, просто ножницами отрезан и лежит поверх цементного пола — даже не подбит под плинтусы, мебель только что внесли, картинки только что повесили. Я улучил возможность и заглянул в шкаф — он был пустой, ванной никогда не пользовались, да там и нет воды, свет включали на время съемок. Вообще у меня было ощущение, что дом нежилой и лифт запустили только ради фильма. Но в этом доме хотя бы три подъезда были открыты. А дом напротив — я его обошел, когда мне удалось сбежать от сопровождающих, — в нем вообще не было входа. При этом вечером в нем светились окна, но, присмотревшись внимательно, я увидел, что в них горели одинаковые лампы. Видимо, поставлена какая-то система, которая по вечерам общим рубильником включается, создавая некое ощущение жилого дома, хотя дом не заселен и в нем нет подъездов»

«В Пхеньяне в метро иностранец не может зайти без сопровождающих и может проехать только две остановки. То есть он может увидеть три станции. Там есть специальный маршрут для иностранцев: на определенной станции войти и на определенной станции выйти. Мы не успели закончить съемку за две остановки и просим дать нам проехать еще несколько станций. В ответ — категорическое нет. Предлагают поехать обратно и доснять там. Я объясняю: на обратном пути в вагонах будут уже другие люди. Сопровождающие отвечают: это не проблема. И командуют людям в вагоне: встали и перешли станцию. И весь вагон молча встает, переходит и садится в вагон, который едет в противоположном направлении».

Там еще много таких же подробностей, не бойтесь прочесть до конца, загляните в бездну. Это настоящий ад, инферно без полутонов и смягчающих обстоятельств. И самое главное – люди в этом инферно даже не представляют, что где-то кто-то может жить по-другому. Другой жизни в их представлении просто не существует – Большой Брат им о ней не рассказал.

«Там люди — они родились вот в такой данности, в которой жили их родители и их деды, и у них нет никакой информации, что жизнь может быть какой-то другой, — они никуда не ездят, Интернета у них нет. Мне кажется, у них и страха уже нет — ужас в том, что это нечто следующее, что-то после страха».

Может показаться, что так было всегда, но на самом деле так живет всего лишь четвертое поколение. Вдумайтесь: всего четыре генерации назад северные и южные корейцы жили одной жизнью. Потом 38-я параллель разделила два способа жизни, и вот в Сеуле пляшут «ган-гам-стайл» и выпускают «Самсунги» с «Хюндаями», а в Пхеньяне… «ни в одном фильме за всю историю северокорейского кино никто никогда не поцеловался».

А еще в Пхеньяне продолжается вечная война. «Они знают, что живут плохо только потому, что против них Соединенные Штаты… Когда мы снимали сцену приема детей в пионеры, сопровождающие нам показали на детей — лет семи-восьми, в военной форме, и говорят: их родители погибли на войне, это дети войны. Какая война? Последняя война, в которой участвовала Северная Корея, была шестьдесят лет назад! Но они совершенно уверены: где-то идет война, туда уходят северокорейские войска, есть линия фронта, солдаты погибают, а вождь заботится об их детях… Они воюют, они реально воюют». Вымышленный «Андегранунд» Кустурицы и Бреговича не идет ни в какое сравнение с этой задержавшейся на три поколения параллельной реальностью…

Еще раз, внимание: они не всегда были такими. И, как показывает корейский Юг, совсем не были обречены такими стать. Им просто сильно не повезло – они оказались не по ту сторону 38-й параллели. Не по ту сторону добра и зла.

«Противостояние между полюсами реальности – между добром и злом, торговым строем и героической цивилизацией, между Карфагеном и Римом, Афинами и Спартой неснимаемо. Но в какие-то моменты оно достигает горячей стадии. Сегодня как раз такой момент, – это уже слова другого москвича, Александра Дугина. – В каком-то смысле война уже идет. Война идет всегда. Та война, которая наиболее важна сейчас, это противостояние двух цивилизаций – цивилизации Суши, представленной Россией, и цивилизации Моря, воплощенной в США. На духовном уровне это битва духа и материи, света и тьмы, Бога и дьявола».

Ничего не напоминает? «Они знают, что живут плохо только потому, что против них Соединенные Штаты…» — это Пхеньян. «Эскалация отношений США и НАТО с Россией налицо. Россия выходит из-под контроля Запада. Это факт. И на это Вашингтон должен как-то ответить… за этими простыми аналитическими выкладками скрывается нечто очень серьезное. Война. Настоящая горячая война с морем крови, пожарищ, пыток, страданий и боли. Война, в которой придется участвовать всем нам» — это Москва. Год один и тот же, от рождества Христова 2015… Он же – сто четвертый год Эры Чучхе.

Александр Дугин прекрасен свой прямотой и завершенностью, он целостен и лаконичен, как журнал «Корея».

«Нельзя приступать к демонизации противника в момент начала боевых действий. Образ врага должен быть сформирован заранее и заведомо. Поэтому первой задачей подготовки к победе была бы настоящая полноценная кампания по созданию целиком негативного, чудовищного, сатанинского (то есть истинного) образа США и Запада в целом. Пора назвать вещи своими именами. Запад – место, куда рухнул дьявол. Это центр глобального капиталистического спрута. Это матрица сгнившей культуры извращений и порока, лжи и цинизма, насилия и лицемерия». Думаю, в переводе на корейский он имел бы огромный успех – правда, при нереальном условии, что в Корее читатели сами бы определяли успех или неуспех текстов.

Весь мир классифицирован на шесть разных видов «врагов русского мира». Из них три вида врагов внутренних и столько же врагов внешних. Все поровну, по справедливости. И всех предполагается уничтожить, причем начать с более легкой задачи – с внутренних. Таких, как режиссер-«либераст», исподтишка снимавший настоящую не фейковую Корею… «Необходимо в кратчайшие срока демонтировать структуры «шестой колонны», отстранив либералов и западников от всех ключевых постов. Вместе с ними будет упразднен и либерализм в экономике… Параллельно необходимо сформировать Национальный комитет по СМИ, который перестроит информационную работу в соответствии с чрезвычайными требованиями».

Я не случайно уже несколько раз напомнил, что северные корейцы не всегда были обреченными жителями вечного ада. Провал в инферно произошел за считаные годы, где-то между Второй мировой и Корейской 1950-1953. Дальше всего двух поколений хватило, чтобы ад отшлифовался, стал безнадежным и безальтернативным.

Так что реальное расстояние между Москвой-2015 РХ и Пхеньяном-104 Эры Чучхе на самом деле не в пример меньше географического, по карте. «Пхеньянский экспресс» уже на всех парах несет Россию, и все то, что не успеет от нее отколоться и не сумеет любой ценой отбиться от «братских объятий», туда, где Великий Вождь принимает парад на бронепоезде, а миллионы барачных рабов с каменными лицами маршируют перед ним, по команде расцветая синхронной счастливой улыбкой. Александр Дугин пока вдохновенно прокладывает маршрут бронепоезда, блаженно не ведая, что на следующих остановках таких, как он, тоже отправят в топку паровоза – Большому Брату такие нужны только на старте процесса…

«Пхеньянский экспресс» стартовал из Кремля, но в силу некоторой избыточной сытости Москвы (по Дугину – «засилья «шестой колонны») наибольшую скорость набрал не там. Сегодня станции Луганск и Донецк уже гораздо ближе к заветному Новопхеньяну, чем направляющая поезд Белокаменная. Сакральный «Небесный Луганск» не зря появился на мобилизационных сайтах «русского мира» — он действительно куда более «продвинут» и «совершенен», чем Москва и Питер. На несколько лет ближе к Пхеньяну.

Вообще-то, Дугин во многом прав. Война добра и зла, о которой он говорит, действительно неизбежна, вечна и сегодня вступает в очередную фазу. Ошибся он только в одной «мелочи» – в определении сторон этой войны.

В священной войне между «небесным Пхеньяном» и «разложившимся Вашингтоном» для меня даже не возникает вопроса, с какой стороны мое место в окопе. Я не хочу по команде пересаживаться в метро в противоположную сторону – не хочу настолько, что сначала освоил работу в «коктейль-баре имени Молотова», а потом солдатское ремесло. Спасибо Дугину – он не дает забыть, что мы не просто так «дохнем за Пороха и Сеню» и «убиваем невинных братьев». Мы – солдаты Священной Войны, Джихада Свободных Людей против Абсолютного Пхеньяна.

То, что мы видим вокруг нас, и особенно то, что пока что управляет нами, не сильно похоже на добро. Но бывает зло меньшее и большее. И бывает настолько большая разница в их размере, что войну за меньшее из двух зол с чистой совестью можно считать войной Добра против Зла. Это наш случай. Мы еще разберемся и с Порохом, и с Сеней, и со многим еще. Это – наши паразиты, болячки, наше дерьмо. Они – мразь, но мразь из нашего мира. Мира, где мы еще не научились с этой мразью эффективно бороться, не научились как следует пользоваться своей завоеванной кровью свободой. Ничего, научимся. В нашем мире рано или поздно будут и наши правила. Ибо это наш мир, пусть и склепанный наспех каким-то неумелым демиургом, с кучей «багов» и нашего собственного дерьма. А вот Пхеньян, Луганск и Дугин – это совсем другой мир. Мир по ту сторону 38-й параллели. Мир по ту сторону реальности. Мир Чучхе. Его нам не переделать, к нему нам не приспособиться. Ему можно только покориться, отдаться полностью и без остатка, полюбить его, его вождей и его бараки, его тотальную ложь и вечную войну… Или до последнего патрона сопротивляться ему, цепляясь за каждый метр земли «к югу от 38-й параллели». Потерять тысячи лучших из нас. И остаться собой – несовершенными, много чем недовольными, но свободными. С правом выбора и шансом на развитие.

Законы физики неумолимы. Невозможно замереть в одной точке и законсервировать общество «как оно есть сегодня». Оно в любом случае будет эволюционировать, причем стремительно – либо в одну сторону, либо в другую. Две Кореи, разделенные по довольно случайной линии всего 60 лет назад, за три поколения развились в две принципиально разные цивилизации. В принципе, так бывает всегда – каждый раз одни общества выбирают свободу и развитие, другие рядом с ними – несвободу и изоляцию. Сегодня Россия уже не впервые в истории опять выбрала «священную войну» против свободного мира. Мы же пока устояли, достигнув примерно того же, чего Финляндия в «зимней войне» — ценой тысяч жертв и куска территории мы остановили «Пхеньянский экспресс» на нашей «линии Маннергейма». Наша 38-я параллель, вначале проходившая по улице Грушевского, сместилась на восток аж до Северского Донца и пока вибрирует тонкой извивистой линией от Станицы Луганской до Мариуполя…

Война далеко не окончена, тут Дугин тоже предельно откровенен: «Для эффективной защиты Крыма и решения вопроса с Донбассом необходимо освободить все пространство Новороссии. Создание дружественной России зоны от Одессы до Харькова – либо в качестве отдельного государства, либо с включением этих исконно русских земель в состав России – вот та цель, достижение которой можно было бы считать победой. Не менее важна судьба Центральной Украины. Киев для русского самосознания является полюсом исторического бытия. Несмотря на то что в нем временно укрепились представители прозападной олигархической верхушки, опирающейся на русофобскую идеологию западенцев, Киев неотъемлемая часть русского мира. Мы не можем стоять за истину и оставить его врагу. Он должен быть освобожден и возвращен народу».

Так что Пхеньян еще не растаял на горизонте. Он еще ждет нас, еще пробует загнать нас в пустое метро и повезти к сияющим макетам многоэтажек без дверей и подъездов. «Небесный Луганск» уже стал его западным пригородом, Киселев и Дугин уже возглашают анафему Америке и новую Эру Чучхе, а Путин и Асад улыбаются нам с билбордов улыбкой товарища Ким Ир Сена…

Вот поэтому мы и воюем. Поэтому мы правы в этой войне. Поэтому мы победим.

Источник