ВАЛЕРИЙ ПАНЮШКИН: ПОДАРОК МАМЕ.


Иллюстрация: Bridgemanart/Fotodom

Я опоздал. Неделя уже прошла. Неделю назад я обещал своей школьной подруге сценаристке и режиссеру Дуне Смирновой написать про ее благотворительный фонд «Выход». Про то, как во «Всемирный день информирования о проблеме аутизма» они подсветили синим несколько домов в центре Москвы. Ну, чтобы прохожие спросили, почему это дома все синие, а оказавшийся рядом специалист рассказал бы им в ответ о проблеме аутизма. В Нью-Йорке подсветили синим Эмпайр стэйт билдинг, В Рио — статую Христа Искупителя, в Будапеште — парламент… А в Москве — несколько домов на Арбате. Впечатляющее зрелище, конечно, если идти по Арбату в этот момент, но за квартал оттуда никто и не заметил.

Как, впрочем, и деятельность фонда «Выход» — она впечатляющая, но ее никто не заметил, если не находился в момент событий на месте событий.

Знаете, что они делают? Например, центр «Антон тут рядом» в Петербурге. Клуб в подвале возле домика Петра на Петроградской. Я был там. Два десятка молодых людей с разной тяжести расстройствами аутистического спектра приходят туда и пьют чай, учатся простым ремеслам, обедают, танцуют… Им помогают тьюторы, педагоги и психолог. Наиболее продвинутые мечтают научиться как следует готовить и устроить на базе своего центра маленькую кейтеринговую компанию. Не для пышных банкетов, конечно, но, например, для съемочных групп. Место трудоустройства. Невероятно светлая перспектива для человека с аутизмом, которому до последнего времени в нашей стране был неизменно предначертан психоневрологический интернат, то есть пожизненная тюрьма.

А еще фонд «Выход в Белгороде». Ресурсный класс. Пятеро детей, которые прежде жили бы в сумасшедшем доме — учатся в школе.

А еще общественная организация «Контакт» в Москве. Тоже ресурсный класс. Семеро детей с расстройствами аутистического спектра вместо того, чтобы сидеть запертыми в желтом доме, учатся в обычной школе №1447.

А еще АВА-класс в специальной школе на Кашенкином лугу. АВА (прикладной анализ поведения) — это целая технология. Изощренная и дорогая. Даже очень тяжелые дети, даже не говорящие могут учиться благодаря ей. Специалисты спорят: правильный АВА, неправильный АВА, на Кашенкином лугу или нет — с этим трудно разобраться, но впервые на своем веку я вижу какой-то выход там, где всю мою жизнь был безвыходный кошмар.

Тут пятеро детей, тут шестеро, тут два десятка — они теперь могут не быть заперты навсегда в сумасшедшем доме, у них теперь есть выход, вне зависимости от того, фонд ли «Выход» им помогает или другой какой-нибудь фонд.

Меня, журналиста, пишущего на социальные темы, люди, занимающиеся помощью аутистам, иногда пытаются втянуть в специальные споры, но я не поддаюсь. Я вижу, что раз в год дома в Москве загораются синим, и я знаю, что это выход из самого давнего кошмара моей жизни.

Я вырос в психиатрической больнице. С младенчества. Я с детства помню все эти замки, решетки, оглушающие лекарства. Моя мама работала в загородной больнице для психохроников врачом-психиатром. И мы жили там же, на территории. Мама говорила, что пациенты ее — самые несчастные на свете люди, ибо мало того, что больны, так еще и лишены свободы, общения, любви, дружбы. Мама учила меня хотя бы уважать их и не бояться, и я играл с ними, у меня получалось. Мама говорила, что когда-нибудь люди придумают для ее пациентов какой-нибудь выход.

Завтра у мамы день рождения. Мамы нет уже четыре года. Она бы порадовалась, глядя, как дома в центре Москвы подсвечиваются синим.

Смотри, мама, люди придумали выход.

Источник