В колонках играет - Ritual Front - Две Молнии

2 октября 1993 года. Смоленка.

В своем желтом бестселлере генерал Коржаков объяснил подоплеку октябрьских событий до обидного просто. Вкратце, по версии генерала, дело было так. В середине 92 года председатель Хасбулатов пришел в баню к президенту Ельцину со своим массажистом. Ельцин посчитал это за наглость. Для ответного хода, чтобы показать, кто в доме хозяин, а кто холоп, он устроил кровавое побоище и посадил Хасбулатова в тюрьму. Парень с чувствительными руками стал краеугольным камнем. За его визит господа положили на алтарь полторы тысячи душ и еще несколько тысяч покалечили. В это самое время я жутко не уважал президента, считал, что все, что вытворяет его власть - преступно, и надеялся на скорое и справедливое возмездие. Поэтому, когда решили драться, я взял сторону банды Хасбулатова и массажиста. Впрочем, может, генерал и упрощает. На самом деле все было совсем не так и намного сложнее. Мервых людей-то не воскресишь.

В то же самое смутное время я усердно оттачивал свое летное мастерство на далеких северах. У меня была плановая практика. В начале октября она закончилась, я должен был возвращаться в училище. Второго числа мы с другом приземлились в Шереметьево. Все было спокойно. Добрались до "Речного вокзала". Мой друг был аполитичный и сразу уехал покупать себе пуховик на зиму, а я пошел искать своего агента-старичка, который делал мне отличные подборки оппозиционной прессы и передавал их во время моих налетов в столицу. Он ввел меня в курс того, что здесь творилось. На практике я был в информационном вакууме. Он отдал мне пачку свежака и сказал: "Малыш, сегодня в час на Смоленской площади будет наша сходка. Предлагаю принять активное участие. Это - История." У меня, честно говоря, планы были другие. Я тоже хотел пошататься по магазинам. Купить чего-нибудь. Пива попить. На девочек посмотреть. История перевесила. Я сказал: "Хорошо. Я приду."

Пока добирался до места, еще раз подробно вник в курс дела. Ну что сказать. Лозунг "Банду Ельцина под суд" выглядел как никогда актуально и свежо. Правда за нами. Ситуацию в Москве очень хорошо характеризовал эпизод, кторый я вычитал, по-моему, в "Коммерсанте". Сюжет такой. Богатая парочка "шестисотых" приехала поужинать в "Макдональдс" на Тверской. В это время там на наших разминался ОМОН. "Шестисотые" вышли из машины и пошли спокойно. Когда увидели, что менты к ним тоже неравнодушны, то стали в позу и закричали "Мы за Ельцина!" Но ОМОНу было плевать. Они отметелили и их, и всю толпу у забегаловки. Это называется беспредел. Хотя мне сюжет понравился.

Когда я добрался до "Смоленской", история меня разочаровала. На площадке перед МИДом стояло около сотни пожилых людей. Ну еще на подходах бабушки с тележками, продающие газеты. Мне стало грустно и скучно. Ничего нового, учитывая ситуацию. Одна пламенная болтовня. Общий смысл речей, как всегда: "Ельцин, Шумейко, Грачев и т.д. - козлы и им надо поотшибать рога". Один стильный старик стоял в стороне с красным флагом Туркменской ССР и магнитофоном. Динамик кричал: "Расцвела буйным цветом малина, разухабилась разная тварь. Атас! Веселись, рабочий класс!" В это же время мимо нашего островка недовольства проходили сытые и приятные морды. Сосали леденцы. Я почувствовал себя дураком. "Людям так классно, они даже на нас с презрением смотрят. И на фига мне это нужно." Собрался уходить. В это время сказали: "Сейчас выступит Виктор Алкснис." Его я очнь уважал. Он появился с перевязанной головой и сломанной рукой. Легендарный полковник угодил под раздачу на днях у Белого Дома. Говорил он толково, точно и без пресловутой патриотической истерики. Основная мысль: "Если армия и народ не будут с нами, то нам крышка. Пока это так." Когда он говорил, нас по бокам оцепили солдаты-вэвэшники. Именно с них началась провокация. Митинг был абсолютно безобидным и уже выдохся. Солдаты же сомкнули свои цепи и стали вытеснять нас вниз, к набережной. Бабушки с тележками стали их задирать: "Фашисты! Кому вы служите?!" Солдатам было абсолютно плевать на все, как и в случае на Тверской. Они выполняли приказ. Топали вниз и заметали туда всех подряд. Появились возмущенные, кому надо вверх. Пришлось идти с нами вниз. К Бородинскому мосту нас уже стало очень много. Бабушки подобрели, стали называть солдат сынками, давали папиросы и пирожки. Солдаты деморализовались моментально. Принялись обниматься со старушками и позировать объективам корреспондентов. Когда зашли на мост, вышло яркое солнце. Как на ладони заблестел Белый Стакан Парламента и ряды оранжевых поливалок, которые его заблокировали. Толпа совсем развеселилась и стала устраивать овации в ту сторону. Так дошли до Киевского вокзала. Здесь наши ряды влились в море торговцев хлебом, селедкой, лимонадом, прочей жратвой. Вся эта братия скупает продукты в ближайших магазинах и потом продает их пассажирам отходящих поездов. В этой толпе мы и растворились моментально. Еще одно подтверждение того, что большинству забить на власть Советов. Я спустился в метро, и уже не знаю почему, но опять оказался на "Смоленке".

Выйти я смог, а вот зайти уже нет. Метро закрыли на вход. Клубился черный дым. Жгли покрышки. Садовое кольцо с двух сторон перекрыли баррикады. Что было справа, я не узнал. А вот слева, метров через сто от баррикады и далее, через одинаковые расстояния стояли цепи солдат. По бокам улицы - армейские ЗИЛы с псковскими, ивановскими и ярославскими номерами. Я пошел к первой цепи. Выйти из опасной зоны было можно, а вот к баррикадам никого не пускали. Поэтому я повернул назад. У цепи я невольно подслушал разговор двух офицеров, которые командовали. Один из них сегодня прилетел из Югославии и не понимал, что тут за дурдом. Второй объяснял ему ситуацию. Потом они заматерились на солдат, которые имели очень жалкий вид. Неуклюжие каски, щиты огромные. На крышах домов появились телекамеры. Из окон "Дома моды" глазели люди. Я пошел в черный дым. Там, в межбаррикадном пространстве царил какой-то бедлам. Все бегали, суетились, кричали. С чего все это началось? Видимо, не все решили прогуляться до вокзала, как я. Хотя мне показалось, что ушли все. Оказывается, нет. Кто-то оказал сопротивление и взялся за булыжник. С этого, видимо, и понеслось. Провокация удалась. Безобидная сходка переросла в этот героический хаос. Все смешалось. Каждый делал все, что хотел. Кто-то ломал забор у строящегося бизнес-центра, кто-то ходил с флагом, кто-то давал интервью, кто-то просто вертел головой и офигевал от всего этого. Пришел какой-то старичок, почему-то с портретом Сергея Шахрая. За это две бабки накостыляли ему и прогнали с позором. Парень в камуфляже предложил мне вытолкнуть из подворотни фургон-хлебовозку. Нас человек десять вытолкнуло ее на середину улицы. Подбежал какой-то бес, оторвал крыло от нее и убежал. На крышу воткнули флаг. Сплошное безумие и обреченность. Весь этот бардак хорошо видно на видео, что изредка крутят по "ящику". Описывать все, что там творилось, очень трудно. Отчетливо помню один эпизод. Парень полез на вывеску Смоленского гастронома, чтобы повесить там знамя. Когда он был у буквы "С", цепь разомкнулась, к баррикаде подъехал водомет и стал прицельно бить в парня. Флаг моментально вырвался. А парень, как Тарзан, остался висеть на вывеске. Струя воды лупила ему в живот. Еще немного, и его выкинуло бы на мостовую. Рука сама потянуась к камню. Мы стали кидать по ведомету. Тогда он оставил парня в покое и переключился на нас. Но уже было поздно. Лобовое стекло и фары вдребезги. Козлу за рулем стало страшно. Он дал задний ход. Тогда и послышались первые выстрелы. Сколько времени прошло, я не знаю. Помню только, что мне сзади кто-то хорошо ударил по хребту. Слетела моя фуражка. Я потянулся за ней, а зря. По руке пробежал увесистый сапог. Фуражка захрустела. Опять кто-то ударил по спине. Я упал на асфальт. Хороший человек поднял меня, и мы с ним побежали в сторону строящегося дома. Я уже ничего не понимал. Вокруг шло крутое мочилово. Стрельба, крики, хрен знает что. В каком-то дворе мы остановились, оклемались, и я пошел в сторону Нового Арбата. Побоище на Смоленке продолжалось. На Арбате я испытал шок. Там вовсю у кинотеатра "Октябрь" шел веселый праздник. Танцевали девочки в костюмах цыплят, потом толстая певица спела песню "Жизнь прекрасна", потом вышли клоуны. Вокруг всего этого море народу. Со Смоленкой не сравнить. Они кушали мороженое, весело смеялись, вытирали детям губы. На соседней улице убивали людей, а здесь веселились. Мне стало обидно до слез. Я почувствовал себя конченным кретином. Потрогал затылок. Он надулся, как пузырь. Рука распухла. Я, побежденный, поплелся на вокзал.

Там меня ждал друг. Он купил пуховик и был счастлив. Билетов в кассе не было. Попросились зайцами к проводнице. Всю дорогу я спал. Приехали в училище третьего октября, ночью. Братва в казарме рубилась в покер. Я спросил: "Что там в Москве, не знаете?" "Телевизор ничего не показывает. Говорят, Руцкой взял "Останкино."

"Ну и зашибись!" - сказал я и пошел чистить зубы.

Через год на Смоленке, там, где мне залили свинца в затылок, выступал и скорбел генерал Руцкой. Стало очень неприятно.

С тех трагических событий прошло четыре года. Практически ничего не изменилось. Даже стало еще хуже. Но я остаюсь при своем. Считаю, что в Кремле преступники, работаю в "Лимонке" и жду второго пришествия массажиста.