Большинство из нас движется вперед так медленно. Мы переходим из одного мира в другой так медленно. Нам все равно, куда нас ведут, нам важно только то, что происходит сию минуту. Ты представляешь, сколько жизней мы должны прожить, прежде чем у нас появится смутная догадка, что жизнь не исчерпывается едой, борьбой и властью в стае. Тысячи жизней! А потом еще сто жизней, прежде чем мы начинаем понимать, что существует нечто, называемое совершенством, и еще сто, пока мы убеждаемся: смысл жизни в том, чтобы достигнуть совершенства и рассказать об этом другим. ... Мы выбираем следующий мир в согласии с тем, чему мы научились в этом. Если мы не научились ничему, следующий мир окажется точно таким же, как этот, и нам придется снова преодолевать те же преграды с теми же свинцовыми гирями на лапах.

Рука в руку.. так быстро становятся родными, и так быстро уходят.
Или просто быть выгнанными за глупость. Мы не умеем прощать, по-настоящему всем сердцем.

Вот так вот видишь человека каждый день, начинаешь общаться, дружить, встречаться, любить, ссориться, расставаться и игнорировать. И каждый пункт даёт тебе что-то новое. Но с того момента, когда начинаешь любить, всё как понакатанной много боли и никакой радости. Я каждый день задаю себе вопрос, что же думаешь ты по этому поводу, но всё бесполезно мне не увидеть твоих глаз никак, если посмотрю тебе в глаза ты сразу поймёшь как ты мне нужен. Я боюсь этого, очень боюсь. Боюсь того, что не увижу этого в твоих глазах.
Не будем прощаться, Бог даст, свидимся в нашем с тобой мире, а пока будем проходить каждый день мимо друг друга и каждый со своими мыслями и жизнью.
Я всегда с тобой. И молюсь за то, чтобы у тебя всё было хорошо.

Оставляла волосы на простынях специально. Любовалась фальшивым шипением твоей хозяйки.
Ты меня радуешь редко, лишь воробьи на ветках перешёптываются, перекрещиваются, а может это мне только ..

Ты только не бойся. С тобой никогда ничего не случится, потому что у тебя два сердца. Если в воздухе на секунду замрет одно, то рядом забьется второе.
Одно из них дала тебе твоя мать.
Она смогла это сделать потому, что девятнадцать лет назад сумела полюбить, полюбить... Ты не смейся, это очень трудно - полюбить.
А второе сердце дал тебе я. Носи в груди мое шальное сердце.
И ничего не бойся.
Они рядом, если замрет на секунду одно, то забьется второе.
Только за меня не волнуйся, мне легко и прекрасно идти по земле, это понятно каждому.
Мое сердце в твоей груди.

Леонид Енгибаров.

В колонках играет - Krec - нежность
Настроение сейчас - неопределённость.

Пока люди любят, они прощают.
Ф.Ларошфуко

За 6 месяцев дружбы, за 6 месяцев отношений нас окружили вещи, при одном лишь взгляде на которые альбом воспоминаний возвращал нас друг к другу: падающая осенняя листва, зелёный чай, горячий шоколад, город на Неве, музыка, улицы города, запахи (помнишь? это было на второй день наших отношений, когда ты меня укутал в куртку, и я вдохнула стараясь не выдыхать твой запах, пыталась сохранить частичку тебя внутри, хотя бы не надолго, потому что знала, что скоро это всё кончится), сырки, шоколадные конфеты, учебник по русскому, на первой странице которого мы по очереди рисовали нашу картину, уверена ты помнишь ну или по-крайней мере вспоминаешь, когда открываешь его, Новый год и Рождество, кино ведь всё началось с мультика, который мы решили посмотреть вместе, у тебя ещё тогда очень сильно болел зуб и ты был такой нежный и милый, мы с тобой объехали весь город ночью в поисках круглосуточной аптеки.
Я засыпала только ради того, чтобы вновь увидеть тебя и, просыпаясь, в первую очередь думала о тебе.. это была последняя мысль которая занимала меня целиком на закате дня, и первая, рождающаяся вместе с молодыми солнечными лучами.. я засыпала, слушая твоё дыхание в трубке, читая тебе рассказы на ночь..

Мы – подруги с пеленок. Буквально с самых первых мокрых пеленок в голубую незабудку.
Я рада, что мы живем так близко, – в соседних комнатах.
Мне нравится, что она чуть старше меня.
Мы знаем друг о друге все.
Нет, не так: мы знаем все-все-все.
Она помнит, как в три года я схватилась за горячие щипцы для завивки волос (в начале девяностых такие назывались странноватым словом «плойка»). Мне тогда пришлось целый месяц ходить в поликлинику на перевязки: ожог я получила ого-го.
Я вряд ли когда-нибудь забуду, как мы вместе ходили к стоматологу – в первый раз в нашей жизни. Хитрый дантист Владимир Сергеевич сказал, что только посмотрит мои немногочисленные молочные зубки, а сам держал за спиной нечто вроде кусачек. Бррр! Я даже запомнила, как этот зверский инструмент брякал о поднос и блестел. Она же наверняка хоть сейчас изобразит, как пронзительно я вскрикнула, когда так неожиданно и нелепо лишилась зуба.
Я ревела. Она ревела вместе со мной – за компанию. Ей тогда стало нас очень жалко. Так жалко, что она не выдавала меня, когда во все последующие наши походы к дантисту я убегала на первый этаж – в аптеку – и пряталась там под белым крутящимся столом.
Она – лучше всех.
Она – моя самая близкая подруга.
У нас с ней не только дантист – у нас много чего случилось вместе в первый раз.
Она первая когда-то встала для меня ни свет ни заря и отправилась на рынок – за самым свежим творогом и самой розовой, самой крупной малиной.
Она первая однажды весной срезала для меня охапку свежей сирени. Теперь майскими утрами я решительно отказываюсь просыпаться, если чую, что по прикроватному столику рядом не бродит знакомый запах.
Она первая назвала меня Котом. Не Котенком, а именно Котом. В раннем детстве меня это отчего-то возмущало. Я говорила на своем
ломаном языке карапуза:
– Я не Кот. Я де-е-евочка!
В ее смс я до сих пор зовусь Котом. А она для меня – все время разные цветы. Это началось с того, что однажды она подписала свою записку чем-то похожим на ромашку. До сих пор не может остановиться – все время выводит разные пестиковые и тычиночные.
Она очень светлая и нежная. Как легкое летнее облако. Или утренний морозный аромат. Или лужайка с лесными подснежниками.
За многое мне хочется сказать ей спасибо.
Для начала – за то, что однажды она очень дальновидно предложила мне записаться на хореографию. Я с удовольствием проходила туда семь лет. Семь лет четыре раза в неделю по полтора часа. После каждой тренировки мы с девочками наперегонки бежали наверх – на второй этаж. Там всегда стояло большое бело-голубое пластиковое ведро со свежей водой. Мы с криками и жадностью набрасывались на него. На занятиях нам не разрешали пить ни глотка, вот мы и отрывались. Это тогда я так крепко полюбила обычную воду и научилась экономить силы. Да, и еще освоила бег по ступенькам – за первое место. ;)
Когда я окончила танцевальную школу, мне было 10. Самый юный, очень дерзкий возраст – мне не захотелось учиться дальше. Помню, как в мае, получив долгожданные аттестаты музыкалки, мы с девочками писали на асфальте мелками «свобода» и отпускали в небо зеленые воздушные шары. Сейчас я жалею, что не доучилась. Сердце екает, когда вижу стройные загорелые пары в блестящих костюмах, двигающиеся в ритме ча-ча-ча. В голове сам собой начинается отсчет: раз, два, три, ча-ча, раз-два-три.
Это вообще ее удивительное свойство – никогда не ошибаться. Ни в чем.
В майках и платьях она разбирается особенно хорошо.
Я никогда ее не слушаю, а потом очень жалею. Когда влюбляюсь в какую-нибудь дурацкую юбку, я теряю всякий намек на рассудок. Я заболеваю чем-то – и решительно пропускаю мимо ушей все подругины «не твой цвет» или «покороче бы на пару сантиметров». Только когда пелена жадности рассеивается, я всегда вспоминаю ее комментарии. Иногда они даже раздражают:
– Ты всегда знаешь все лучше меня!
– Просто я чуть старше, Кот.
Еще вот что бесценно. Сколько я себя помню, она всегда меня спасала.
За день до моего восьмого дня рождения я встретила чудо-кота. В тот вечер я не спеша шла выносить мусор на другой конец улицы и вдруг в темноте разглядела, как на меня несется маленький – с кулак – дымчато-серый клубок. Он бежал так, будто мы сто лет знали друг друга – просто давно не виделись. Я выронила зеленое пластиковое ведро и помчалась ему навстречу. Подхватила на руки, засунула под куртку и больше не отпускала. Так и пришла домой – с Барсиком за пазухой.
Она поддержала меня в решении взять его домой – она очень хорошо понимала, что мне нужен верный друг. Мои приятельницы-одноклассницы были слишком хитрыми и чересчур болтливыми.
А я очень любила просто молчать.
Я держала Барсика за теплую мягкую лапу. И мы молчали вместе.
Мы провели в тишине счастливые полгода. В конце лета Барсик погиб.
Не знаю, как бы я пережила это, если не моя лучшайшая, как я говорила в детстве, подруга. Она убедила меня уехать в другой город – на целую неделю. Хоть на время, но я все же отвлеклась от своей трагедии.
Но это не единственная наша
история про спасения.
Никаких сомнений: я могу говорить о ней бесконечно. Бесконечно хорошее. В нашем с ней мире-на двоих все чудесно.
Все – кроме одного.
Не знаю, кто виноват и почему так получается, но, как только на горизонте очередной принц приветственно машет рукой, мы становимся неузнаваемыми. Она, обычно такая понимающая, вдруг начинает давить на меня. Убеждает, что этот мальчик «не очень честный», а вот тот – «чересчур уж инфантильный».
Она говорит, что мне стоит прислушаться, – потом я обязательно скажу ей спасибо.
Да, чаще всего так и происходит, но в самый важный, самый решительный момент меня ужасно бесят эти нотки наставлений и нравоучений. Каждый раз, словно заученные наизусть, между нами случаются такие диалоги:
– Ты уверена, что он правда стоит двух твоих выходных? – Для полноты образа ей не хватает только поправить на переносице невидимые очки.
– Даже не думаю сомневаться! – Я начинаю заводиться.
– Давно пора запомнить: первое впечатление не всегда равно второму и третьему.
– В конце концов, не тебе же его обнимать! Я уезжаю. До послезавтра. Скучай по мне хотя бы.
– Чую: перечить для тебя сейчас важнее, чем быть или не быть с ним. Как знаешь. Я буду скучать.
Может, всему действительно виной дух противоречия. Или просто вредность. Или глупость. Но в итоге из-за такого пустяка, как мальчик, мы можем разругаться вдрызг. Перейти на личности и не разговаривать целый день.
Правда, уже через полчаса я начинаю жутко жалеть о своих словах, но на сцене командует вредность – и я «принципиально» молчу.
Я ненавижу себя за эти моменты.
Прости меня, мам.
Я тебя очень люблю.

Ну почему мы часто выплёскиваем свои эмоции на тех, кого сильнее всего любим и кем дорожим? Не замечали? А кто грубил маме, когда она просила одеться потеплее? Или затыкал уши, чтобы не слушать советы отца? Или демонстративно игнорировал заботу бабушки?
Парадокс получается. Почему?
Мы думаем, что наши близкие как никто другой знают нас, а потому готовы молча терпеть наши выходки. Они поймут и простят. Может быть, тебе становится легче, после того как вулкан твоих негативных эмоций потухнет, но что останется на душе у наших родных? Чувство вины, обида и волнение! Мы не чужие, а потому надо беречь друг друга. Наши родители подарили нам жизнь, вложили в нас всё самое лучшее. Не поэтому ли они заслуживают хотя бы элементарного уважения? Это люди, которые любят, ценят и уважают нас такими, какие мы есть. И они хотят ощущать внимание и заботу с нашей стороны, чувствовать, что нужны нам, и не как мусорная корзина, куда можно выкинуть накопившийся негатив, а как своевременные и мудрые советчики в делах жизни. А ещё я поняла одну простую вещь: советы, может быть, чрезмерный контроль, надзор - всё это от страха, что мне будет плохо и больно, а не попытки ограничить мою самостоятельность, как мне казалось раньше. А от чего страх? от безумной родительской любви. Ведь мы для них - самое дорогое. И они для нас тоже.

А знаешь, я почему то постоянно думаю о тех словах.. которые ты врядли найдёшь в своей памяти, потому что они не имели никакого серьёзного характера, они были слишком просты, но значили много. Тогда наверное весь мир был за одно, дак нет не наверное, он и был заодно потому что наш мир такой маленький, уютный, как у Маленького принца и его розы. Только мы незнали одно маленькое условие, оно заключалось в том, нам нельзя было покидать его, покинув он самоуничтожался.
Ну вот мы уничтожили его, но возможно ли его возрождение? Врядли.
Но всё равно, то самое дорогое, что было, оно сохранилось в памяти. Ты говоришь, что всё впереди, что каждая минута рядом приносит тебе счастье..говори, нет, а лучше пиши мне чаще я чуствую каждую запятую.

"я делаю для тебя все.." сказал вчера ты - я даже не знаю - радоваться или нет. я не знаю, хватит ли тебя надолго. я все равно с большим трудом понимаю тебя. а когда наконец понимаю - становится страшно. с одной стороны - страшно, а с другой - какое-то плохо объяснимое спокойствие.
сколько слов можно сказать в пустоту, чтобы просто поддержать разговор... создать иллюзию текущей беседы... казалось бы так легко замолчать...и услышать тишину.... но я боюсь этой тишины. Гул машин, шелест листьев...твои почти невесомые шаги..биение сердца... сердец.. неравномерно? ..вдруг мое сердце торопится.. нет, я не боюсь времени, не боюсь расстояний, даже дождей и гроз... ..боюсь невовремя вмешаться..принести с собой нечто чуждое...


на небе светило солнце...хотя ведь день шел дождь... в этом году не будет лета.... пусть не будет..только улыбайся....я очень люблю твою улыбку... улыбайся чаще
не говори по сто раз на дню что любишь я знаю и уверна в этом, уверена в тебе.
"Настоящую нежность не спутаешь
Ни с чем, и она тиха..."
(Анна Андреевна Ахматова)
p.s. я сдержала обещание написала всё что думаю.

А вы знаете, что к хорошим детям приходит ночью фея, и открывает свой зонтик, сотканный из микросхем, чёрно-белых фотографий, шлейфов, кусков одеял и деталей первой модели фотоаппарата «Зенит»? Конечно знаете. И вам снятся сны, в которых видно себя, и людей, и другие странные города, и альтернативные вселенные, и техногенные катастрофы, и бесполезные смерти, и настоящее, и будущее, и ненастоящее будущее… И тогда ты просыпаешься с чувством искромётного осознания чрезвычайно важных вещей. Невероятно везёт тем, кто забывает положить рядом с кроватью свой блокнот для записей важных мыслей. Тогда в голове остаются лишь крохотные частички воспоминаний о чём-то большем, чем просто жизнь. Других же на утро уже не находят, только тела их остаются лежать под окнами многоэтажных склепов, населённых спящими, незрячими зомби. А к обычным детям фея приходит с другим зонтиком – ржавым каркасом спиц, между которыми натянуты чёрные дыры космических масштабов. Это ужаснейший из кошмаров – кошмар ожидания. Глядя в беспросветный мрак, дети ждут страшных чудовищ, ужасных созданий своего воображения… им жутко, невообразимо страшно и их воображение умирает от этого ощущения первозданной жути. Вместе с воображением умирают все ночные страхи, кошмары, феи, мечты, миры и живущие внутри головы существа. Утром дети просыпаются, выскакивают из своих гранитных саркофагов и подходят к окнам своих больших холодных склепов чтобы полюбоваться на тела вчерашних товарищей. Они никогда больше не видят снов. ...

Фотографии De_sourire : m?!

Здраствуй мой дорогой друг, вчера твой звонок в один миг и порадовал, и огорчил меня все наши моменты остались в памяти и быстро проблестнули в голове, трудно осозновать, что так больше не будет..почему? потому что я не хочу тебя потерять окончательно, а начав всё заново, мы сломаем наш маленький мир, на большом экране.
Я помню твое "ну пожалуйста, останься, ты можешь, я знаю..."..темнота телефонной кабинки и я стою, уткнувшись взглядом в стену. ночной вокзал и полчаса до моего поезда.ты носил мой крестик который я подарила тебе в тот день после того как ты показал мне город и был счастлив.ты ведь до сих пор его не снимаешь.откуда я знаю?ты сам сказал.разницы никакой. я тебе доверяла и доверяю.ты ошибся, сказав вчера по телефону, что я всё забыла. я помню все, что было у нас.
просто всё по-тихонечку выгорает.ты там.я тут.но осадок солнечной долины у меня до сих пор в сердце, помни это и оставь то что было там далеко. всё пройдёт. обещаю.

Сегодня я проходила мимо парка с аттракционами. Я не могу тратить деньги впустую и потому принялась просто разглядывать посетителей. Долго простояла перед «русскими горками»: я видела, что люди ищут острых ощущений, но, когда все это приходит в движение, умирают со страху и кричат: «Остановите!»

Чего же им надо? Если они выбрали для себя приключение, разве не следует настроиться на то, чтобы идти до конца? Неужели они считают, что благоразумней будет пройти мимо этих крутых подъемов и отвесных спусков да сесть на карусель, которая крутится на одном месте?

Сейчас мне так одиноко, что я и думать не могу о любви, но необходимо убедить себя —все наладится, все будет хорошо, я устроюсь, и здесь я —потешу, что выбрала себе именно такую судьбу. «Русские горки» —это моя жизнь. А жизнь — это пряная, ослепительная игра, это —прыжок с парашютом, это —риск, ты падаешь, но снова встаешь на ноги, это — то, что называется «вылезти вон из кожи», это — тоска и досада, если не удается совершить намеченное.

Трудно жить в разлуке с близкими, не иметь возможности говорить на языке, которым можешь выразить самые тонкие оттенки чувств и ощущений, но с сегодняшнего дня, как только мне станет грустно, я вспомню этот парк аттракционов. Что бы я почувствовала, если бы заснула и внезапно проснулась на «русских горках»?

Ну, наверное, прежде всего — что попала в какую-то западню, что мне страшно, что меня тошнит, что я хочу убежать отсюда. Однако если поверить в то, что рельсы — это и есть моя судьба, а вагончиком движет Бог, то кошмар станет восторгом. «Русские горки» надежно и бережно доставят тебя в пункт назначения, а пока путешествие длится, гляди по сторонам, вопи от восхищения. П.К.