Я подумал, что надо бы закрыть ей глаза: на них падают снежинки, от снежинок щиплет. Но глаза щипало, конечно, у меня самого, просто отказал мой распознаватель «свой-чужой». Диана лежала ничком поперек колеи, в той же позе, в какой обычно засыпала – подобрав под себя руки, словно стараясь не занимать слишком много места. Я наклонился и заглянул ей в лицо: прежде чем уйти, она успела закрыть глаза. Левая щека рассажена до крови. Это я тебя так? Ну прости, прости, прости.
Странно: всего несколько минут, а лицо у нее стало совсем другое. И не потому даже, что кожа содрана, а полураскрытые губы посинели. Будто ангел вылетел в окно, и в доме сразу погас свет. Но я – я не верю в ангелов.
Я сел в машину и включил погромче музыку, потому что мне слышался голос, зовущий меня по имени откуда-то сверху.
Что сделано, то сделано, и нечего меня звать. Мне захотелось сочинить еще одно четверостишье. На прощание.
Но вдохновения уже не было.