Кажется, это и есть тот самый дом… Да, действительно, - вот и цифры «111» на углу. Как он там говорил? – нужно стать прямо под номером и скосить глаза на башенные часы напротив. Присмотреться краем правого глаза… Вот эта ратуша с часами. Ну, скосил, и что?.. Так и окосеть можно… Если еще разок попробовать… Ох, ты, - вот же он, вход! Как Митя и говорил – слева от «Антиквариата». И вывеска та – «Лавка»…

…Я смотрел на выцветшую вывеску и ощущал робость. Впервые за много лет. Странно это как-то – лавка, которую не каждый увидеть может. Мистика какая-то…

Вход был почти напротив. То, что это именно «лавка» - не вызывало сомнений. Язык не поворачивался назвать ее магазином или, что еще хуже – салоном. Лавка, только так ее и можно было называть. Вход, один раз зафиксированный взглядом, больше не исчезал. Я закурил. Может уйти, пока не поздно? Впрочем, я знал, что никуда не уйду. Митя, отъявленный нумизмат, говорил, что в этой лавке есть монеты, за которые любой коллекционер душу продаст. Я не увлекаюсь монетами, но любопытство заставило меня прийти сюда и, как дурак, пялиться на башню ратуши в поисках невидимого обычным взглядом входа. И я нашел его. Не уходить же теперь просто так?.. Я спрятал окурок в урну, решительно перешел на другую сторону улицы и толкнул тяжелую деревянную дверь.

Колокольчик над ухом приветливо поздоровался со мной. Я не ответил. Во все глаза я смотрел на стены лавки, увешанные холодным оружием. Почему – оружием? – Митя говорил о монетах. Это я увлекаюсь оружием. И именно холодным…

- Доброго дня! – раздалось справа.

Я повернул голову. Первое, что бросалось в глаза при взгляде на старика, было пенсне. Вы когда-нибудь видели пенсне? Не в кино, в жизни? Я – нет. В остальном же внешность его была обычной: остатки волос седыми пучками на висках, клетчатая рубашка под кожаной жилеткой и джинсы над тапочками - диссонансом к пенсне.

- Я могу быть полезен? – спросил старик.

- Почему здесь оружие? – глупо спросил я. – Должны же быть монеты…

- Почему же монеты, – улыбнулся глазами старик, - если вы любите оружие?

- Но Митя говорил о монетах… - боже, что я несу! Откуда ему знать Митю? – друг мой, он был у вас недавно, - зачем-то пояснил я.

- Так его звали Митя? Приятный молодой человек. Купил у меня одну монету. Но ведь он – нумизмат, а вы увлекаетесь холодным оружием. Разве нет?

- Да, конечно, но…

- Дело в том, что это – Лавка, - подняв руки вверх, словно в молитве, торжественно произнес старик. – Здесь каждому настоящему знатоку есть, что приобрести.

Почему-то я поверил. Вся атмосфера Лавки способствовала этому. И пенсне старика, и оружие вместо монет, и даже запах – запах многовековой невозможности – все говорило мне: не стоит ничему удивляться. Я шагнул вперед, оглядывая стены. Мой взгляд зацепился за герзейский кинжал. Руки сами потянулись к нему… Любителю холодного оружия держать в руках египетский клинок, которому более пяти тысяч лет… это невозможно описать, это… это как ощутить на своей руке тень фараона… То, что это – не подделка, я был уверен.

- Нравится? – спросил старик. – Покупайте.

- Сколько? - хрипло спросил я.

- Так же, как и все вокруг, - старик развел руками, проводя взглядом по стенам, - каждый предмет стоит одно желание.

- Простите, - я, в самом деле, ничего не понял, - как это: «одно желание»?

- Ну, у вас ведь есть желания? – принялся объяснять старик, - желание быть любимым или богатым, к примеру; желание увидеть мир или встречаться с друзьями; желание жить. Я принимаю в оплату любые желания. Главное, чтобы они соответствовали предметам, которые хотят приобрести.

- И что, если я отдам желание быть любимым, то меня никто не полюбит? – скованно улыбнулся я.

- Нет, не обязательно. Могут и полюбить, но вы перестанете желать этого. Понимаете разницу? – увеличенные линзами глаза были абсолютно серьезны.
И тут я вспомнил, что обычно хлебосольный Митя не знал, как избавиться от меня при последней встрече. Он и о Лавке рассказал только для того, чтобы я ушел побыстрее. Мне стало холодно…

- А какого желания стоит этот кинжал? – спросил я.

- Это - редкая вещь… - замялся старик, испытующе глядя на меня, - пожалуй, подошло бы желание видеть родителей…

…В моем сердце боролись две силы. Требующая удовлетворения страсть коллекционера схватилась с чувством нормального человеческого родства…
Я никак не мог повесить кинжал на стену, промахиваясь мимо крепления. Руки дрожали.

- Впрочем, - задумчиво произнес старик, явно удивленный моим выбором, - для первой встречи возможно исключение – три желания поменьше вместо одного большого…

… Я шел домой, прижимая под курткой к груди древний герзейский кинжал. Я ликовал. Ну, не хочу быть богатым, не хочу увидеть Париж, не хочу дожить до ста лет – так что с того? Кто сказал, что если бы я это хотел, то обязательно бы получил?

Остановившись на светофоре, я тихо рассмеялся. Кажется, я просто надул старика. У меня ведь много разных желаний, позволяющих ощущать радость жизни и видеть в ней смысл, но в Лавку я больше – ни ногой! Никогда! Ни за что! Хотя… Возможно… Нет, нет… Впрочем, один раз… Но нет… Или… Посмотрим…