Чем больше мне лет, тем больше вокруг меня нарастает непробиваемый ни с наружи, ни изнутри панцирь. А когда-то я даже могла поплакаться кому-то в жилетку.

Ехала в автобусе, смотрела на дребезжащие двери. И вспомнилась мне история.
Когда-то давно, когда было мне лет одиннадцать, я отдыхала в загородном лагере. Была зима и моя соседка по комнате и одноклассница зачем-то покинула меня и уехала домой. Так как тогда я была ребёнком практически асоциальным, мне было очень страшно и одиноко. Кроме неё я, по сути, ведь ни с кем и не общалась. Но оставшись одна-одинёшенька, от безысходности решила пойти к девочкам со второго этажа, тоже из нашего отряда. Они были деревенские, добродушные, такие простые. И я им рассказала, как мне грустно одной сидеть целыми днями в комнате и ходить на мероприятия, где со мной никто не хотел общаться и играть. Слово за слово, мы разоткровенничались, я сказала им, что сирота, что живу с бабушкой и с дедушкой, что одна всё время. Они угостили меня печеньем с домашним вареньем, рассказывали про маленького мальчика, который пошёл по весне по хрупкому льду на озере и утонул. Мы плакали.
С тех пор я видела одну из них, Риту, всего один раз, в маршрутке. Она меня не узнала.