http://www.genderstudies.info/magazin/magazin_04_02.php

http://lj.rossia.org/users/john_petrov/979133.html

http://www.elhe.ru/~dekanat/nibelungen_literatura.htm

Das 'Nibelungenlied' ist heute nur in den Formen bekannt, in denen es in mehr als 35 nachweisbaren Handschriften und Handschriftenfragmenten aus dem 13. bis zum Anfang des 16. Jahrhunderts überliefert ist. (Ein in jüngster Zeit über verschiedene Medien verkündeter angeblicher Neufund von 'Nibelungenlied'-Fragmenten aus dem Kloster Zwettl in Niederösterreich hat sich inzwischen als Fehlbeurteilung erwiesen.)


Das inhaltlich auf älteren mündlichen Traditionen beruhende 'Nibelungenlied' erhielt um oder kurz nach 1200 Schriftgestalt. Die Sprache des 'Nibelungenliedes' ist mittelhochdeutsch. Ein 'Original' ist nicht erhalten. Der Dichter des 'Nibelungenliedes' ist unbekannt. Die Anonymität des Dichters wird wohl auch durch die Gattung der Dichtung entscheidend mitbedingt sein. Es spricht vieles dafür, dass das 'Nibelungenlied' von seiner Entstehung her mit Passau beziehungsweise mit dem Großraum der mittelalterlichen Diözese Passau in Verbindung zu bringen ist, die damals unter anderem auch Wien einschloss. Als Auftraggeber und Mäzen des unbekannten Dichters des 'Nibelungenliedes' ist mit großer Wahrscheinlichkeit Wolfger von Erla anzusehen, der von 1191 - 1204 Bischof von Passau war.


Das heute als 'Nibelungenlied' bezeichnete Werk hatte ursprünglich keinen Titel. Der neuzeitliche Titel geht auf den letzten Vers des Textes zurück, der in einem Teil der Handschriften mit den Worten schließt: daz ist der Nibelunge liet. Diesen Wortlaut hat man, leicht variiert, in dem neuhochdeutschen Titel 'Nibelungenlied' beibehalten. Das mittelhochdeutsche Wort liet ist aber von seiner Bedeutung her nicht ohne weiteres mit dem neuhochdeutschen Wort Lied gleichzusetzen. Hier wäre mittelhochdeutsch liet vielmehr mit neuhochdeutsch 'Dichtung' zu übersetzen: 'Das ist die Dichtung über die Nibelungen'.

Das Nibelungenlied ist in den meisten Handschriften in insgesamt 39 sogenannte âventiuren eingeteilt, was unter formalen Gesichtspunkten im Neuhochdeutschen mit 'Kapiteln' wiedergeben werden könnte. Das Wort mhd. âventiure, das unter anderem auch 'Erzählung, Begebenheit, Abenteuer' bedeutet, lässt sich im Neuhochdeutschen jedoch nicht mit einem einzigen Wort adäquat übersetzen.

Das 'Nibelungenlied' ist eine strophische Dichtung, die nach heutigen literaturwissenschaftlichen Kriterien der sogenannten Heldenepik zugerechnet wird. Das 'Nibelungenlied' ist von seiner sprachlichen und metrischen Ausformung her, aber auch auf Grund seiner inhaltlichen Gestaltung durchaus ein Werk der Zeit um 1200. Die stoff- und sagengeschichtlichen Hintergründe des Werkes führen aber in vielfachen Brechungen und Schichten teilweise bis in die Zeit des 5. Jahrhunderts zurück - und damit bis in die Zeit der Völkerwanderung. Das 'Nibelungenlied' bietet deshalb von seiner komplexen Entstehungsgeschichte her kein einheitliches Spiegelbild einer bestimmten Zeit. In keinem Fall aber ist das 'Nibelungenlied' in der überlieferten Form eine 'germanische' Dichtung, zu der man das Werk in bestimmten Zeiten hat machen wollen. Eine heute noch fassbare 'germanische' Dichtung gibt es gar nicht.


Über die mittelalterliche Vortragsweise des 'Nibelungenliedes' ist nichts Genaueres bekannt. In gesprochener Form würde das 'Nibelungenlied' als Ganzes etwa acht bis zehn Stunden beanspruchen. In rezitativischer oder gesungener Form würde sich die Vortragsdauer nochmals wesentlich erhöhen.


Das 'Nibelungenlied' ist ein gewichtiger Bestandteil der zeitgenössischen deutschsprachigen Literatur um 1200. Die von der Überlieferung her seit dem 8. Jahrhundert in Erscheinung tretende deutschsprachige Literatur erlebt in den Jahrzehnten vor und nach 1200 einen ersten bedeutenden Höhepunkt. Mit der sogenannten klassischen Zeit des Mittelhochdeutschen sind im Bereich der Lyrik unter anderem die Namen Reinmar und Walther von der Vogelweide, im Bereich der 'höfischen Epik' insbesondere die Namen Heinrich von Veldeke, Hartmann von Aue, Wolfram von Eschenbach und Gottfried von Straßburg verbunden, die Zeitgenossen des unbekannten 'Nibelungenlied'-Dichters waren.

Юди́фь (ивр. יהודית‎, Йехуди́т, женск. вариант имени Иехуда) — персонаж ветхозаветной второканонической «Книги Юдифи», еврейская вдова, спасшая свой родной город от нашествия ассирийцев.

Легенда
В Иудею вторглась огромная армия Навуходоносора под командованием полководца Олоферна. Вавилоняне осадили город Ветилуя, в котором жила целомудренная и богобоязненная молодая вдова Юдифь. Надежды для горожан не было никакой.
Надев красивые одежды и взяв с собой служанку, она отправилась в стан врага и сделала так, что Олоферн проникся к ней доверием. Когда в один из вечеров он засыпает пьяным, она отрезает ему голову и возвращается в родной город. Вражеская армия, оказавшись без начальника, в панике разбегается. Юдифь вернулась к своей прежней жизни и до конца соблюдала безбрачие.

"Книга Юдифи"
Этот текст возник, как считается, в годы патриотического подъёма — во время восстания Маккавеев. Он был создан на основе более ранних устных преданий в сер. II в. до н. э.
Записанная версия имела хождение в иудейской среде и была очень популярна, став частью Танаха. Затем эта Книга была включена в Септуагинту. Но через некоторое время при окончательном отборе книг для канона Кетувима она была отброшена из-за моральной оценки подвига Юдифи — ведь героиня совершила его, пойдя на притворство и обман, убив доверившегося ей врага.
Оригинал на иврите не сохранился, книга дошла в греческом переводе. Существующие еврейские версии (равная по размеру греческой и сокращённый вариант) были сделаны в средние века (вероятно, обратный перевод).
«Книга Юдифи» входит в Септуагинту и является частью канона Ветхого Завета католической и православной церквей, но исключена из него (помимо иудеев), протестантской церковью.

Жанр «Книги», вымысел и анахронизмы
«Книга» содержит ряд исторических анахронизмов, и большинство учёных оценивают её как вымысел — притчу, или даже первый исторический роман.
Как в историческом романе, сцены «Книги» оживлены, им предана конкретика обозначением определённого времени и места действия (пусть и не точных), и, как во всех исторических романах, она расцвечена именами важных исторических личностей: в данном случае это царь Навуходоносор, фигурирующий также в «Книге Эсфири» и «Книге Даниила» — но ни в одной из них «исторических» деталей так много, как в «Книге Юдифи». Самые первые строчки — это не классические «Однажды давным-давно», а строго конкретные «В 12-й год царствования Навуходоносора, царствовавшего над Ассириянами в великом городе Ниневии…».
Родной город Юдифи называется Ветилуя, о котором говорится, что он занимает важное стратегическое место на пути в Иудею, скорее всего — вымышленный географический пункт, хотя некоторые отождествляют его с городом Meselieh. Место, где разбил свой лагерь Олоферн, отождествляют с районом Shechem.
Главной погрешностью историей является утверждение о том, что подвиг Юдифи остановил вторжение Навуходоносора и разгром Иудеи, в то время, как Навуходоносору на самом деле эту страну завоевать удалось.
Хотя «Книга» не является частью официального иудейского религиозного канона, он стал частью концепции ортодоксального иудаизма, представители которого относят время его действия к тому периоду, когда Иудея боролась с Селевкидами в эллинистический период. История Юдифи расценивается как событие, связанное с фактами военных действий того периода, и считается, что она имеет отношение к второстепенным обстоятельствам еврейского праздника Ханука (см. также 1-ю и 2-ю книги Маккавеев).

Позировала для этой картины Аделъ Блох-Бауэр, жена венского банкира. Работа над картиной, растянувшаяся на несколько лет, положила начало, как утверждают некоторые "климтоведы", очередному роману художника. Доказательства этого факта обычно не приводятся - одной из главнейших "улик" тут выступает само полотно, с головой накрывающее зрителя своей мощной эротической аурой. Сюжет работы заимствован из Библии, в которой рассказывается о подвиге благочестивой вдовы Юдифи, спасшей свой город от нашествия ассирийцев. Согласно этому рассказу, Юдифь проникла в стан ассирийцев и, напоив на пиру их предводителя Оло-ферна, обезглавила его. В живописи образ Юдифи обыкновенно служил символом добродетели, побеждающей порок, однако у Климта героиня Ветхого Завета существенно модернизирована и выступает вполне декадентской дамой. Недаром эту картину многие называли "Саломея", имея в виду другую библейскую героиню - дочь Иродиады, потребовавшую (и получившую) от царя Ирода в награду за исполненный танец голову Иоанна Крестителя.

Изображается ветхозаветный персонаж, истинная героиня еврейского народа Юдифь (Иудифь), убившая военачальника Олоферна. Родной город Иудифи осадили войска царя Навуходоносора под командованием Олоферна. Когда в городе начинается жесточайшая жажда, знатная и красивая вдова Иудифь отправляется во вражеское становище. Олоферн, прельщенный красотой и умом иудейки, обещающей свою помощь в захвате города, устраивает пир, после которого отправляется с ней в шатер... Ночью Иудифь отрезает спящему пьяному Олоферну голову и приносит ее в город... Наутро ассирийское войско было разбито евреями.

Юдифь, богатая и красивая вдова из города Ветилуе, была уважаема за набожность. Когда ассирийская армия под предводительством Олоферна осадила Ветилуе, Юдифь пробралась во вражеский лагерь. Дав Олоферну ложные сведения о ситуации в осажденном городе, Юдифь снискала его расположение: Олоферн пригласил ее к себе. Дождавшись когда Олоферн напьется пьян, Юдифь отрубила ему голову. Голову Олоферна она отнесла в родной город. На следующий день, выставив на обозрение врагам голову их военачальника, израильтяне прогнали ассирийцев от стен своего города.
Библейские сюжеты Караваджо трактует весьма необычно, дерзко идет наперекор сложившимся стереотипам. В эпоху Возрождения Юдифь всегда изображалась как героиня, совершившая подвиг. Караваджо, напротив, впервые сосредоточил внимание на самом убийстве и показал суровую и страшную сторону этого события.
На картине изображены покои Олоферна. В левой части композиции обнаженный полководец лежит на своей кровати, увенчанной великолепной красной драпировкой. Справа стоят Юдифь и старуха-служанка, оттянувшая в сторону подол платья своей госпожи — вероятно, чтобы не дать ему запачкаться кровью. На лице Юдифи читается явное отвращение к тому, что она вынуждена сделать, тем не менее девушка полна решимости довести свое дело до конца. Изящной красоте юной израильтянки художник противопоставляет грубый натурализм самой сцены убийства. Олоферн показан в самый страшный момент — момент, когда человек расстается с жизнью. Художник удивительно точно подметил и запечатлел на полотне анатомические и физиологические особенности, сопровождающие смерть. Закатившиеся глаза Олоферна свидетельствуют о том, что его сознание угасло, между тем в его сведенном предсмертной судорогой теле еще теплится огонек жизни: рот военачальника раскрыт в отчаянном вопле, одна рука сжалась в кулак, другая инстинктивно цепляется за постель.

Это самая популярная из мифологических картин Климта. Даная была дочерью аргосского царя Акрисия. Отец держал дочь в заточении, так как оракул предсказал царю, что рожденный ею сын убьет его. Но Зевс, возжелавший Данаю, обманул Акрисия, проникнув к ней золотым дождем. Плодом этой любви стал Персей, впоследствии случайно убивший Акрисия во время гимнастических состязаний и таким образом исполнивший пророчество. Климт использует мифологический сюжет лишь как отправную точку для полета своей фантазии. Даная изображена на полотне погруженной в эротический сон (или эротический экстаз), в то время как поток золота струится вдоль ее разведенных ног. Картина вызвала громкое возмущение среди критиков, усмотревших в ней откровенную проповедь безнравственности. Один из них писал, что героиня полотна Климта "напоминает груду старого тряпья и лежит в позе, слишком неудобной для нормального сна".

Будучи любителем прекрасного, точнее сказать, живописи, не могла не упомянуть в своем дневнике о картине, недавно мне повстречавшейся. Таковой оказалась картина итальянского живописца и предтечи сюрреализма Джузеппе Арчимбольдо. Это портрет императора Рудольфа II.
Император был, по-видимому, очень незаурядным человеком. Ведь не каждая царская особа позволит сделать подобный портрет…Но это не относится к Рудольфу II. Он был большим любителем всего оригинального, император покровительствовал алхимикам, астрологам и провидцам. Гонимые по всей Европе искатели философского камня и авантюристы бежали ко двору Рудольфа порой через целый континент. Встречались при дворе императора и гении, вошедшие в анналы мирового искусства и науки. Это живописец-маньерист и изобретатель Джузеппе Арчимбольдо по прозвищу Великолепный. Сам Сальвадор Дали считал его своим учителем. Портреты-натюрморты итальянца поражают воображение. На картине Арчимбольдо император предстает как аллегория римского бога перемен Вертумна из фруктов, цветов, овощей и злаков.Кстати, немного информации о Вертумне…
В римской мифологии Вертумн - бог всяких перемен (во временах года, течении рек, настроениях людей, стадиях созревания плодов). Вертумн влюбился в богиню плодов и фруктовых деревьев Помону и, пользуясь своим даром перевоплощения, стал являться ей в разных обличьях - от воина до рыбака и простого садовника, - предлагая свою любовь, однако безуспешно. Решив воздействовать на упрямицу силой чужого убеждения, Вертумн пришел к ней в обличье дряхлой старухи и стал дребезжащим голосом убеждать ее выйти замуж за славного бога Вертумна. Помона решительно отказалась, сославшись на то, что никогда не видела Вертумна и не может судить о его достоинствах. Тогда Вертумн предстал, перед Помоной во всем блеске своей юношеской красоты - смущенная Помона не устояла и согласилась стать его женой.

Мой беглый, порой ошибочный и парадоксальный, а временами очень критический взгляд на незаурядные вещи...