Купирован ум был завистливой ранней весной,
Ее и саму по заслугам лишили таланта,
При тщетной попытке унизить в себе дилетанта,
Успешно отправив навылет патрон холостой.

«На выжить» в процентах был шанс, скажем так, не велик,
Но ей «повезло», и очнувшись в больничной палате,
Она, расстегнув свое длинное белое платье,
С ухмылкой достала припрятанный там дробовик…

Мы заберемся на самый верхний этаж
И пустим в небо воздушные шарики ночью,
Город, изъеденный сетью дорог-червоточин...
Город пока еще жив и пока еще наш...

Иглами царапать бархат кожи,
Попусту терзаться от совета,
Ни в один конец не взять билетов,
Организм любовью обезвожен.

Не вводи наркоз, я не сломаюсь,
Потерплю бескрайность истязаний,
Я теперь с закрытыми глазами
Пальцев лед твоих легко узнаю…

Ты мне исполнишь бездарность песен,
В танце закружишь меня, желая
Счистить с запястий мгновений плесень,
В коих тобою была другая,

Ртуть разольешь под ногами в лужи,
И в капилляры тот час шприцами,
Дозой двойной перетравишь душу,
И удивленно всплеснешь руками…

В колонках играет - Pulsedriver - Insane

Методика поиска собственных страхов проста:
Распятое солнце с утра поделить циферблатом,
И в стоне чудно и фальшиво звучащей сонаты
Поймать их за кончик слинявший седого хвоста…

Температура ночью и утром под 40.
Состояние никакое... Ненавижу болеть...

В судорогах дождя и красоте агонии,
Не за тобой следят, не размыкай ладоней,
Бисером павших чувств небо в них рассыпаю,
- Что это?.. Слышишь?..
- Хруст… Крыльев моих, родная…

Они недоуменно скосят взоры,
Брезгливо встанут молча покурить,
К расстройству раз не вышло заклеймить
Распутных нас столь праведным позором.

А мы покрутим пальцем у виска,
И с воспаленным горлом выпьем ветер,
Мы требуем немного, как дети
- Две комнаты с окном на облака.

Мы вырвались, в дозволенность любить,
На целый час, среди пустой недели,
Мы резко, неожиданно подсели
На вредную привычку ждать и жить…

Я возьму твои тайны взаймы, напрокат,
И ванильной пыльцой упаду на ресницы,
Этой хитростью мне несподручно гордиться,
Моя совесть – гранит, но на сотни карат.

Тонкой кисточкой я провожу по щекам,
И обугленный снег страшной сказки сметаю,
Ты – застенчивый ангел, без теплого рая,
Ну а я… Я банально не знаю, кто сам…

Отмерить сантиметры до предела,
Сегодня не найти свободных мест,
Ты, кажется, слегка похолодела
И неудачно выбрала подъезд.

Засвеченные лица-негативы,
По стенам незаконченный эскиз,
Раз жить не получается красиво,
То можно хоть красиво спрыгнуть вниз.

Минута… Подскользнуться… Без удара…
Распластанные крылья на снегу,
И чей-то душный запах перегара,
И всхлипы: «Я тебя не сберегу…»

И небо… Все такое голубое…
И неотложки красный-красный крест…
А знаешь, я же счастлива с тобою…
Пусть даже в мире нет свободных мест…

А мне совсем не больно в гильотине
Твоих изнеможденно добрых глаз,
Я верил, что закончили на нас
Испытывать беспомощность отныне.

А мне бы, прислонившимся к плечу,
Успеть, перемешавшись с проводами
Постылых мыслей, названными снами,
Понять, что я действительно хочу…

Как на веревках или шнурках.
Нас то снимают, то вешают обратно.
Посушить свое недобросовестно используемое Я.

Гони с порога, даже до звонка,
Без объяснений, шуток и упреков,
Пока я в не прекрасное далеко
Твое не заглянул наверняка.

Не провожай, мне хочется пройтись,
На день дверей открытых в офис рая,
Кардиограммы идеальная прямая…
Не стоит помнить, только помолись…

Не комкай под курткой свою непостыдную грусть,
Не жмись по бордюрам, дорогу другим уступая,
Понурая сырость до дрожи в спине пробирает,
Укутайся, милая… Я заболеть не боюсь.

На стрелках – к семи… И гирляндой дешевой закат,
Прокуренный воздух в почти бескартинье Арбата,
И горечью едкой во рту тает сладкая вата,
Взывая к вопросу: что делать и кто виноват?..

Шершавый глянец заводских кварталов,
Не дергайся и не задень струны,
Доверчивая плакать перестала,
Нажав на кнопку запуска войны.

Ее часы спешат на пару жизней,
Цепляет взглядом, словно на прицел,
Сегодня она станет чуть капризней,
Я спрятался, но кто-то не успел…

Я безумно люблю осторожный твой шорох шагов,
И когда ты сбываешься, вдруг выходя из толпы,
Ты мне скажешь «Привет»… Или так, воздержавшись от слов,
Уловимо кивнешь на остатки размытой тропы,

Где, свернувшись, покоится в листьях душа сентября,
И растоптаны нежные капли безжалостным днем,
Но когда его красок костры до конца догорят,
Мы, наверное, будем с тобой еще помнить о нем…

Файл «Воздух» поврежден и / или не может быть прочитан [ использован ] универсальной программой «Жизнь 1.0».
Восстановление и создание новой версии исключено.
Выберите действие:
Удалить / Удалить себя

Вырывая артерии с корнем, безжалостно,
Не прощупывай жизнь под разными углами.
Рано.
Еще трепыхается. Держится за ржавые перила земных лестниц.
Зрачки реагируют на свет.
Как не повезло.

По одной черточке, на одной клеточке,
Хорошо мальчику, хорошо девочке.
Пульс неразборчивый, это все нервное,
Видели радугу? Мы будем первые...

Не пишите на новых страницах известные строки,
На заброшенных станциях к вам не придут поезда,
Вы по-взрослому мыслите, но и по-детски жестоки,
Заменяя короткое «слезы» на просто «вода».

На отмеченных снах вы крестами заполните поле,
И на главные цели свои поведете полки,
Удовольствие спорное, но… В причинении боли
Его гении видят, что, как и вы, дураки…