Уснуть бы попытаться, не присниться
Дождям, что сгонят нас по водостокам,
Ты падаешь? Но ты – живая птица,
Подверженная панике и шоку.

На каждую облупленную стену,
Приходится по тысяче страдальцев,
Два взмаха – в серость неба по колено,
И перья, намокая, колют пальцы…

Маленькие волчата намертво вцепляются в шею,
Даже после касания охотником тугого курка,
До последнего сердца удара – сами себя не жалеют,
Только бы самых любимых не касалась чужая рука.

Ветер взъерошит им шерсть, по растоптанной грязи
Смерть подберется, но, встанет невольно на стороне,
Видя, как кто-то довольно смеется в жестоком экстазе,
А кто-то, теряя сознание, закрывают собой на войне

Беззащитные плечи тех, кто дороже всей жизни, от колкого града,
И кого просто нежной улыбкой, сквозь боль, наградят.
Лишь один, родной взгляд… Но а что еще надо,
В затихающих пасмурных нотах агоний дождя?..

Тебе может присниться что-нибудь светлое,
Я положу для этого кусочек неба под подушку,
И незаметно останусь рядом, чтобы не нарушили
Твой чуткий мир, когда очнешься где-то

В уютном, теплом и очень добром времени,
Где будет море, и песок, молочно-белый,
Ты засмеешься, и, набрав в ладони, словно мела,
Поделишься им с радостью со всеми.

А выше, под пушистыми большими облаками,
Тебя дождутся и проводят домой ангелы,
Которые подарят крылья, совсем как у чаек,
Чтобы никогда не падала.
Но к утру наступающему тянулась, счастливо, руками…

Вместе с первыми окнами неприметных домов, за которыми разные некто по-разному ссорятся и, повышая тона, миновав все границы приличий, взаимно вменяют в вину полный бред, не жалея эпитетов громких, загораются души, на сырости полу-зимы. Вдоль железных конструкций, теней и на детской площадке бывает намного теплей, если искренне греют друг друга, улыбаясь в ответ.

В колонках играет - Das Ich - "Fieber"

Каждая жизнь - история болезни.

Мы прокляты собою и никем,
Под козырьком подъезда оробело,
Как крылышки дрожишь на мотыльке,
Но людям до тебя уже нет дела.

В утопию пусть верят те, кто слаб,
А мы не ограничены в исходах,
И льдом на волосках бездомных лап,
Растаем по весне с расцветом года.

Дыши, так станет чуточку теплей,
Я принесу едва горчащий кофе,
И мы, прижавшись к трубам батарей,
Друг другом любоваться будем в профиль…

Разбавь насыщенность небесной едкой сини,
Прижмись губами к неподвижности окна,
Есть на ладонях перекрестки главных линий,
Но нет отрезка под названьем «влюблена».

От пункта «а» до пункта «б» не перекинуть
Ни цепь шагов, ни даже тоненькую нить,
Мы не знакомы, оттого и смотрим в спину,
Стараясь каждое движенье проследить…

О нас не вспомнят до того момента,
Как мир подступит к дню своей кончины,
Три песни, на четвертой - рвется лента,
И птицы разделяют небо клином,

О нас стихов не сложат, ни легенды,
Все телефоны вычеркнут из книги,
Две песни, а на третьей – рвется лента,
И в лужах тонут солнечные блики,

От нас давно не ценят комплиментов,
Одна осталась, из немногим больше песен,
А на второй (в начале) – рвется лента,
Как наказание, за неуемность спеси…

Объятья размыкать подобно смерти,
И боль тогда сильней, чем от ножа,
Не стоит понапрасну угрожать
Уходом мне. Я верю, вы – не верьте

В души износ, пустяк, что за сезон,
Она перегорела и протерта,
Что кровью не наполнены аорты,
Вы безучастно спрячетесь под зонт…

На мгновение отдалился от черно-белой темы и выложил яркий вариант кадра двухмесячной давности, с претензией на использование в виде обоев для рабочего стола.

В колонках играет - Теона Дольникова - "Разные птицы"

От дома до дома две стрелки пунктиром,
Железные двери и петли тугие,
Мы, дуя на пальцы, зимы летургию
Пришли отстоять, никому не мешая,
Под снегом живым, а не телеэфира.

Слепой поводырь нас подводит чуть ближе,
И взглядом на взгляд без помех отзываясь
Смеемся, тогда так легко забываясь…
Я верю… Я помню… И я уже знаю,
Что солнце светлей, когда я тебя вижу…

Обними меня,
В тесном воздухе маленькой тенью,
Не по нам звонят,
Но уже не ведут представлений
На песке арен,
Перекрыты и небо, и входы,
Трепет полных вен
И дыхания, слаще меда.

Обними меня,
А потом, раскачав качели,
Я смогу понять
Отчего твои крылья пели,
Когда ты, смеясь,
Прислонялась к лицу созвездий,
Не боясь упасть,
Даже в самом высоком месте…

За нами расходятся линии жизни и смерти,
Бесполая ночь провалилась под треснувший лед,
Рассвет, несуразно, из рваного неба сочится,

И пятнами вспышек мелькают и мысли, и лица,
Их кто-нибудь вместе едва ли теперь соберет…
Куда же теперь? – спросишь ты…
Но никто не ответит…

Три попытки нездорового воображения выразить себя в визуальной форме... Результаты в альбоме.

Пламя высохло в подсвечнике,
Не расстроил – не прощен,
Спит ноябрь на белом плечике
И тебе навеял сон.

Срывы нервные не лечатся,
Лучше просто тишина,
Или область полумесяца
Взглядом гладить из окна.

По резьбе метель свивается,
Змейкой тонкою в ладонь,
Поздно, поздно просыпается
В сердце ласковом огонь…

Не отзывайся эхом беспристрастным,
И мхом не прорастай сквозь метры стен,
За ворот падай снегом – растоплю.
Безжалостно, как я тебя люблю,
Что сколько не случится перемен –
В кармане фотография на паспорт
И близость к абсолютному нолю…

Ты учишься любить инкогнито,
Без риска на прямой ответ,
За круглым ресторанным столиком,
Слезами прошлых жизней политом,
Вдыхая горечь сигарет.

Бесстрастно, более отчетливо,
Не признаешь брезгливость фраз,
Их пустота неповоротлива,
А ты уже не так заботлива,
Да и одна, без глупых «нас»...

Беспочвенный скандал в последней фазе,
Не ангел и не бес, а кто-то меж,
Я плавно умираю при отказе,
В присутствии отверженных надежд.

Мне бредится, что ты совсем другая,
И горло жжет давно остывший чай,
Наверное, я правды не узнаю,
Но все равно молю – не отвечай.

Который год минёт без осложнений,
Скукожится опавшая листва,
Ты сядешь, обхватив свои колени,
Добавив: - закружилась голова.

В протоптанных две тонких параллели
Вернемся, измеряя на шаги
Предзимний город скромных менестрелей,
Что нам и не друзья, и не враги…

За два этажа до мечты остановится лифт,
В железном плену недоступность обходов и лестниц,
Ты не умирай, а, пожалуй, еще раз воскресни,
На мягкой прохладе травы или кафельных плит.

Обветрены губы, не спи, так успеем сполна
Восторженно небом плеснуть в надоевшие клети,
И нам не зазорно - предстанем в невыгодном свете,
Ржавеющий мир перекрасив в чудные тона.

Мне не о чем с тобою говорить,
Ты режешь ночью волосы и книги,
Сплетая недомолвки и интриги,
Без права на «вернуть» и «повторить».

Нон-стопом из депрессии в «смешно»,
Ты пробки в часы пик не избегаешь,
И даже никому не обещаешь,
Такою быть, как здесь заведено...