Антивирус:

Гарантия безопасности мыслей

Обнаружена вредоносная программа: привязанность.

Удалить        Разрешить       Пропустить

 Именно привязанность. Порой это можно назвать даже своеобразной манией и временами навязчивостью. Лекарств этому пока не изобрели, а те что имеются, на меня, как ни обидно, не действуют. Нужно и правду установить на свой мозговой диск наконец антивирусную программу, а то его скоро сожрут вирусы. Кофе, сигареты – отвлечься, забыться. Это пока все.

Скромный пост к самому близкому мне человеку, передавший царившиеся внутри огоньки мыслей.

Я болен, я болен тобой и этой болезни нет лекарств.

Я давно еще пытался излечиться от тяжкого недуга, но ничто помочь не могло: я пытался забыть, я пытался закрыть себя болью, и запереть свое сердце на непроходимый замок.

Но ты все время вскрывал его, как злостный взломщик, открывая дорогу к кусочку льда в груди. Но нет, ты не разбил тот лед,  не размозжил его о грани плиты. Напротив, ты захотел снять с него оковы ледяные, полюбоваться на плоть без брони. На медленном огне ты растапливал жесткий, покрывший сердце слой, а после открытым, им ты насладился.

Нет, мы все равно во многом разные, и мысли наши часто спорны и противоречивы меж собой. И часто приходилось нам терпеть непонимание и расходимость мыслей. Я говорил тебе про осень, ты улыбаясь твердил мне про весну. Я взглядом устремлялся в небо, ты взор убирал к земле. Мы часто не понимаем друг друга, и даже смеемся о своих приступах сумасшествий и мыслей безумных. Бывало, запирались от общего мира, замыкаясь в нашем тесном мирке. Там только двое, вход закрыт, и никого не пустят. Там мир весь наш, и никто другой не в силах будет понять и прочувствовать его помимо. Взвесим замок, и никто не зайдет. Никто… никто и больше не нужен.

Ты мой фетиш, моя болезнь и кара моя, за все грехи. Я люблю и ненавижу себя, за эту зависимость. Ты мой наркотик. Наркотик, к которому так покорно и не сопротивляясь пристрастился мой организм. И не один, даже самый лучший, психолог не сможет подавить эту манию, и отстранить меня от этих чувств иглы.

Я пьян...я пьян тобой, но испытаю Тан-Таловы муки. Я не могу напиться, стоя по колена в воде. Ты дурманишь меня и завлекаешь алкоголем  крови.

Пойдем, я не отпущу тебя. Никогда.

Ключ от моей души, лежит в твоем кармане…

От DarkHope моему Марионеточнику.

Она ни плакала. Никто и никогда не видел, чтобы она сронила хоть одну слезу.

Нет, нельзя сказать, что поводам им не было, и были. И сильные, и дерзкие, и недужные. Что задевали душу, и ранили её. Но что вы, не одной слезы. Никто и никогда не видел.

Легко, как шелковый платок она скользила по улицам, воображением играя с прохожими, вещами, переулками. Смеясь по-детски и наивно, и озорно играясь, она как ребенок ступала по дорожке и восхищалась самыми простыми, казалось вещами. По вечерам, бывало, сидела та на крыше, свесив босые ноги и любуясь лунным светом. Болтая ногами, как будто трепещет их в воде.

Она играла. Она играла в жизнь и наблюдала, не понимая строгости и твердости людей.

А все лишь удивлялись. Как так, не разу ни слезы не уронила? И переглядывались  лишь только меж собой. Им было это дико, странно, и это, понять им было не дано. Бестолково хлопая глазами, они присматривали за диковатой дамой, и взгляда не сводили те с неё.

Вы спросите, кто это дама? Всего лишь женщина, и ничего чудного нет тут. Жила одна в небольшой квартирке, на окраине малого городка. А муж её, что верность она ему  преданно хранила, еще как прошлой осенью забрали на войну. И все надеянно его, ожидая, дама не теряла ни лица, ни улыбки.

Однажды осенним днем, всего за год спустя, когда едва коснулся холод, и ветер бунтарски на улицах свистел, тогда пришла тугая  весть– что муж её был на войне убит. Все разом ужаснулись и все, все как один, смотрели на женщины лицо. Но нет, в глазах её нет слез.

Они сухи, как и всегда. Заметно дама та была ухвачена, заметно было – больно ей. Она так не сказала и не слова, и медленно ушла домой.

Закрыв покрепче, понадежней дверь, и занавесив окна. Она присела у стены и горько зарыдала…Тихо и отчаянно, убито. Содрагая пол слезами, и влажные разводы оставляя.

Долго плакала она, а после, поднявшись, привев себя в порядок, снова на улицу ступила.

И вновь глаза были сухи, и вновь вздымались уголочки рта. Все поражались «как же так?» она ж наивно улыбалась.

Стой, это бездна!

 И не жди иного, бесполезно!(с)

Стоя на краю, глазами упавшими смотришь во тьму. Всего один шаг и поглотит тебя, загребет своими властными руками, и больше никогда не вернет. Ты канешь, и не просто во тьму - в неизвестность, в бесконечный мрак, что будет медленно поглощать, растерзывая на части и заполняя и без того ослабленное и опустевшее тело темью.

Но нет, это не больно. И единственное чувство, что закрепляет плоть и тело – холод и безгранная пустота. Будто все тело тонкими волокнами и кусками распадается на куски, а после и их даже не останется.

Смотря вниз,  уже сердце конвульсивно подрагивает от столь сильного и действенного чувства, как только видишь эту желобу мрака. Но нет, это не смерть. Хуже. Что-то не подвластное логики и разуму. Что-то иное, не возможное обхватить нашему рассудку. Она лишь забирает, не вернет и ничего не даст взамен.

Бездна…

Один шаг. Всего один шаг. И вечное распадение на части. Клетка за клеткой, нитка за ниткой, а в конце снова же ничего в результате. И нет конца, и нет начала. Все утихло и потерялось. Растворилось. В пустоте.

Почти уверен, что большинство с этим не согласиться и начнет утверждать что это мнение неправильно, но все же захотелось написать что-нибудь эдакое.

Кто слышит?

Срывайся прямо в бездну.

Кто видит?

Уходи в закат.

И образ лика твоего, оставляй лишь наугад.

Бери все, в ответ не отдавай.

Все что можешь – твое.

Что смог – то забрал

Что не сумел – прозевал,

Что не успел – пропустил.

Никто не следит,

И разум молчит.

Бери без укора, мы грешны все и так,

И высший суд не судит,

И небо все тихнет,

Что, кто, где, когда,

Все это погибнет.

Ни вечно ничто, и жизнь такова,

Так смысл тогда,

Держать себя?!

Наивные, светящиеся личика этих кукол, поселяют в нас смешанные чувства.

Такие плавные, и нежные черты лица, блестящие волосы и пышная одежда; Они как живые, и все время посещает такое чувство будто лишь отведешь взгляд от неё, а она либо моргнет, либо зашевелиться. А их глаза это замораживающий, схватывающий луч; что в независимости от расположения всегда зорко следит за тобой. Ты спишь – он смотрит, ты уйдешь, а глаза провожают тебя, ты смотришь им в глаза, и странное ощущение задевают твою душу, завладевая разумом. Они все видят.Они как пленники, пленники своей фарфоровой оболочки, скрывая внутри частичку своей маленькой крупицы энергии. Они наблюдают, но ничего не говорят; и их решение на окружающее никогда не слетит из розоватых, пухлых губ. Наблюдатели…

Попробуй снять с неё, её выспреннее платье, сорви материю, и ты увидишь всю немощность и беспомощность этих застывших созданий. Отточенное детское тельце плавными линиями вырисовывает их фигуру, заставляя любоваться их белесой кожей, но такие немощные…

Холодные и жалкие…А ранее они улыбались…

Изящные тела, неживых детей. Всего один неловкий жест разобьет хрупкие тельца. Оземь,  оставив на полу за собой выбеленные осколки детского лица. Разбитые…И их уже не склеишь. Не восстановишь ту старую, исходную красоту. Стоишь в стороне и смотришь, как беззащитно рассыпались по полу кусочки куклы, как растрепались пышные платья, и запутались блестящие локоны. Всего одно решение постановляет их судьбы, одно движение и кукла погибла.

Пальцем коснешься круглого подбородка, слегка подденешь, и звонкий звук огласит их судьбу…

-Добрый вечер, любимый *медовая улыбка* что желаешь отведать? Быть может что-то на закуску? А после ужина могли бы мы прогуляться по парку…Мне кажется весьма романтично будет пройтись блиц деревьев сакуры, в момент их цветения. Да и еще так мило поют птицы, а сладостный запах дурманит  и побуждает страсть в моем теле. Хочешь, я подарю тебе цветы…*пристальный взгляд* Восхитительный букет роз, или что ты предпочитаешь больше? Ты будешь прекрасно смотреться, когда твои блестящие глаза будут сверкать среди алых лепестков. Ты будешь так прекрасен, что кровь в моих жилах предавая меня, закипит. Тело начнет все больше становиться тряпичным и я обомлею в твоих объятьях, а потом…

*звонок сотового*

-Я слушаю…Да? Много? Что делать…убейте...не слышали?!УБЕЙТЕ ВСЕХ! ДО ЕДИНОГО! НЕ ЩАДИТЕ НИКОГО! ЛОМАЙТЕ ТЕХ ЧТО СТОЯТ НА НОГАХ,  И  ДОБИВАЙТЕ РАНЕНЫЙ И УПАВШИХ! РАЗДЕЛАЙТЕ ИХ ПЛОТЬ,РАЗОРВИТЕ КИШКИ! ОТСЕКИТЕ ИХ ГОЛОВЫ И НАСАДИТЕ НА ПИКИ! ПУСТЬ ДРУГИЕ БУДУТ СТРАШАТЬСЯ ЛИКА СМЕРТИ НАШЕГО!

*вешает трубку*

*непринужденная, сладкая улыбка* На чем я остановился, дорогой?..

Рвать на части грешную плоть,

Разрывать на мелкие клочья,

И нет смысла кричать,

Все прочь,

И кровь и чувства…

 Чувствуешь ли ты биенье сердца? Биенье сердце, что рвется прямо из груди, наровясь выскочить наружу, избавиться от уз тела плоти. Прикоснись рукой, чувствуешь, как пульсирует кровь, что порывисто разливается по сосудам?

Проводишь лезвием холодным и сгорающим от наслажденья языком по плоти обессиленной.

Съешь.

Разрежешь на множество кусочков, и плоть ты жадно проглоти. Возьми поострее нож и беспощадно подели на части, и оставляя нетронутым их, съешь, проглоти.

Вкусно?

Сцеди немного крови, а теперь в бокал вина добавь. Наслаждайся этим блюдом, и чувствуй полную власть и обладание. Господство над телом. Безграничный верх над ним.

Съешь и кусочков больше не оставь. Никому. Лишь сам насладись этой трапезой, преподнесенной добровольной жертвой…

Приятного аппетита

О люди, как же вы смешны.

Как вы упрямы и наивны.

Что, полагаете, вы не грешны?

Считаете, себя в пуху и вате?

Как будто ваши руки не грязны,

Как будто только пухом укрываетесь.

Ох, как наивны и смешны,

Все ваши мысли, подвиги, и грязные слова.

Все надвигаете вы на права,

Что трогать вас нельзя и точка.

И только сдвинь ты жизни строчку,

Так стразу брань и ругань вслед.

А руки пачкать то зачем?

Зачем тот лист бумаги брать?

Все ясно так, менять и незачем.

Сгорайте сами в своем затманенном рассудке…

мой фетиш

 Парни, как вы великолепны, когда на вашем отточенном теле растекается кровь…

Как невероятно красиво и прекрасно слышать ваши отчаянные, полные боли крики.

Это музыка…чарующая, завлекающая и пьянящая  мелодия. Она дурманит разум, и наполняет кровь бушующим, горячим алкоголем.

Как же великолепно видеть как те, что признаны защищать, и сами молят о помощи, пощаде, спасении. Как их уста вскрываются в вскриках ужаса и боли. А тело изящной дугой взвиваеться от накатившихся судорог. Как по их бархатной коже, словно переплетенные волокна стекают алые дорожки…

А их глаза, они как зеркало выдают всю их печаль и сломленную гордость.

Ах, юноши, как же вы красиво плачите. Хоть говорили что плачут только слабые…Как мелкие слезинки, отражающие скорбь и уязвимость струяться из глаз. И мелкие кристалики бьются о земь. Оставляя за собой малые мокрые пятна…

Как восхитительно, видеть ваши отчаянные лица и надломленные тела.

Как великолепно ощущать что вы во власти случая, и можете разбиться как фарфоровые куклы…Всего одно мгновенние и ваши тела сломаються… их сломают, когда забава надоест…вы как игрушки, красивые куклы, во власти кукловода.

И всего один щелчок решит вашу судьбу...