Маленькая чертовка, назвал бы ее влюбленный. Искусительница – незнакомец, Несчастная – романтик. Что-то мрачное скрывала в себе эта-девушка-загадка. Что-то, что делало ее такой особенной, такой сильной, такой манящей и в то же время невыразимо далекой от всех и каждого. Если любопытный попытается разгадать ее тайну, его несомненно ждет неудача. Какой-то черной завесой вызывающе жизнерадостная улыбка скрывала от нас темную историю ее души. А была ли она, душа? Она сказала бы – нет. Но мы скажем – да. Была. Темная, покрытая дымной завесой. Сложная, будто лабиринт мавра.
Милое ее личико обрамляли светлые волосы, неровными прядями спадавшие на плечи. Пухлые, будто детские, щеки заключали меж собой озорную улыбку, столь часто украшавшую это милое личико. Пухлые губы с загнутыми вверх уголками создавали какую-то шутовскую, но искреннюю гримаску на ее лице. Как много могла значить эта улыбка. Но всегда в ней таилось что-то неземное, нет, не ангельское, скорее бесчеловечно циничное и ироничное, какой-то подтекст усмешки. Она не была красавицей. Но все с лихвой компенсировали глаза. Большие и выразительные глаза. Огромные, будто глаза лани. Только не было в них той животной невинности. Скорее животная страсть, первобытный инстинкт. Ее бы назвали дочерью прелюбодеяния, невестой сатаны во времена Ренессанса. Сейчас – девушкой легкого поведения. Адское пламя бушевало в этих глазах цвета лазурного неба. Маленькие чертики искрились в них, будто в бокале дорогого шампанского. Но этот взгляд не был бы столь завораживающим без одной важной особенности: не в одних глазах не было столько ума, пытливого ума. А еще цинизма. Презрения какого-то ко всей этой романтике ко всему «нравственному», «одухотворенному». Для нее все это означало лишь болезнь ума. Психологическое отклонение, несовместимое с жизнью. Адское пламя, ум и презрение – горючая смесь для любого, кто хоть раз смотрел человеку в глаза. Ее взгляд завораживал, притягивал, проникал куда-то в самую твою глубь, в суть тебя самого и оставлял там какой-то призрачный, неизгладимый след. Заставляя вновь и вновь вспоминать эти огромные полные чего-то неизъяснимого неуловимого глаза. Такие чистые и в то же время искушенные. Черный ангел, дитя порока – имя ей.
А вот еще один образ представляется твоему взору, читатель. Наш Черный ангел назвала бы ее бесполезным бессмысленным созданием, жертвой слишком пресыщенной жизни, отсутствия жизненного опыта и слишком большого самомнения. Но сегодня мы не будем спрашивать ее мнения. Мы посмотрим на неизвестную немного с другого ракурса.
Так часто печальна, она впадает в меланхолию без видимых на то причин. Задумчива, отчуждена от мира. Будто мертва. Вот ее истинное состояние. Но посмотрите на нее в широком кругу знакомых: весела, насмешлива, эгоцентрична, бесчувственна. О, сколько бы она отдала, чтобы эта маска стала ею самой! Но провидение распорядилось иначе. Она – типичная барышня 18 века. Чувствительная, впечатлительная, романтичная до абсурда. И при этом нескладна. Часто неуклюжа. О глубокой неуверенности в себе говорит легкая сутулость и зажатость движений. Наверное, слишком широкое лицо, немного скривленный нос, тонкие губы - все это не придавало ей очарования. Обратимся же к глазам этого существа. Большие, вечно увлажненные, будто вот-вот польются слезы. Ее долгий, тяжелый взгляд часто пугал, оставлял какой-то неприятный осадок, будто она возлагала на вас вину за свое несчастное существование. Невыразимая тоска беспрестанно свозила в ее взоре. Какого же цвета эти туманные глаза? Того, какой вы предпочтете: зеленый, голубой, серый – это ваш выбор. Она и сама была такой, какой вы захотите ее видеть. Веселой, молчаливой, стервозной, благочестивой, разнузданной. Да, она могла бы сыграть для вас любую из этих маленьких ролей. Из большой ли любви или из ненависти. Но от этой игры все больше и больше замыкалась в своем одиноком мирке, словно в панцире. А взгляд этих глаз становился все тяжелее и невыносимее. Он укорял все и вся. Он, казалось, ненавидел. Но, кто бы мог подумать, совсем иной смысл пыталась вложить наша несчастная в свой, как ей казалось, заманчивый взгляд. Она пыталась сказать нам, смотрите, как я грустна, задумчива, я жду чего-то. Может быть Вас. Может быть вы станете моим счастьем, моей судьбой, моей отрадой? Станьте ближе, прошу вас, и я отблагодарю Вас самой преданной и искренней любовью. Но, увы, лишь она знала, что таит этот ее призывный взгляд. Для других это было лишь неприятное и тяжелое испытание – прикосновение ее невыносимо долгого взора.
Имя ей – трагедия.
Два этих создания не способны понять друга, скажете вы. И мы бы согласились, с тобой, читатель, если бы не знали того факта, что два этих существа давно уж ладят меж собой. Более того. Ни одна трагедия не обойдется без своего Черного ангела. Одно вытекает из другого. Они едины и неразделимы в своей агонии. В этом танце смерти. Они обязаны существованием своим друг другу. И не мыслят существования друг без друга. Да оно и не возможно. Они клянут судьбу за то что так неразделимо связала их. Но они не в силах изменить этот мир. Не в силах покинуть друг друга. Так и обречены они рука об руку, сеять повсюду горечь и слезы. Рушить жизни, отбирать веру, топтать любовь, но оставлять надежду. О, жестокие создания!!! Оставлять надежду! Дьяволы! Нет сострадания в их сердцах! Что может быть страшнее оставленной надежды, что может быть больнее надежд безответно влюбленного, несчастной матери, ждущей сына с войны, который никогда уже не вернется. Родственников неизлечимого больного?!
Два фантасмогических существа, далекие от этого мира. Две Вселенной. Два человека. Ведь каждый из нас играет когда либо в своей жизни эти 2 противоположные роли. Эти 2 эпостасии одного целого. Страдания, сказали бы буддисты. Жизни – скажем мы. Единственная возможность избежать встречи с этими фуриями – не рождаться вовсе. Если уж вы оказались настолько несчастны, чтобы оказаться по эту сторону зазеркалья – ждите, они придут. Рано, или поздно, они навестят вас. Сломают ваше бытие и перестроят заново. Уничтожат ваш мир и оставят вас среди тлеющих руин. Выжгут ваши эдемские сады адским пламенем и зальют их горькими слезами. Представят вас королеве Любви и отлучат от ее престола, изгонят из ее королевства и поставят на вас клеймо преступника, Они познакомят вас с Верою, заставят отдаться ей всею душою. А потом развенчают, растопчут, опустят, обесчестят этот ваш новый идол. И будут задумчиво улыбаться со слезами на глазах.
В это солнечное утро что-то пошло не так. Она чувствовала, что что-то произошло. Такого уже давно не было. Внутри все будто перевернулось. Будто очнулось от глубокой спячки, охватившей ее душу. Будто вновь сняты оковы защитного панциря. Она поняла, это уже не впервые. Иногда ее душа, измотанная переживаниями и ударами, куда-то уходила, предоставляя хозяйку самой себе, оставляя ее саму разбираться со своими проблемами. Впрочем, в этот период она не сильно тяготилась самоанализом и эмоциональными переживаниями. В это время она могла измываться над своей природой без особых угрызений совести. Она могла быть тем, чем не являлась на самом деле. Это оказалось достаточно увлекательным, однако расплата была слишком тяжела. Каждый раз, когда она просыпалась с осознанием того, что что-то здесь не так, можно было ждать грозы. Вот и сегодня. Она с утра чувствовала себя не в своей тарелке. Будто что-то лишнее в ней поселилось. И это лишнее давало о себе знать. Оно возмущалось и протестовало! Оно голосило во всю, заставляя забиваться в дальний угол и сжимать себя руками, чтобы не так вибрировало где-то внутри. Силясь стерпеть очередной натиск пришельца она закрыла глаза и уткнулась в подушку. «Когда же это прекратится? А без тебя было так хорошо. Зачем ты говоришь, что я дрянь и ничтожество? Без тебя знаю. Только до твоего прихода это меня не волновало. Исчезни! Я больше не хочу! Хватит всей этой одухотворенности и мечтательности! Это приводит лишь к очередному обману, к еще одному разочарованию. Прекрати! Да, я недостойная дочь своих родителей! Да, они зря меня воспитывали! Все равно ничего путного из меня не вышло! Я должна исправиться? Я? Ты ничего не путаешь? Ты не по адресу. Нет, это не ко мне. Нет, я такой не знаю. И никогда не видела…»
- Опять ты грузишься? – голубые глаза взглянули из-за какой-то очередной новой книги, - Ну что на этот раз? Кто этот несчастный?
«Ну как же тебе объяснить, как это неприятно когда кто-то посторонний внутри качает свои права и проповедует всему твоему существу о праведности, когда последнюю неделю ты вела достаточно разгульный, и уж точно совершенно безнравственный, с Его точки зрения, образ жизни? Как тебе объяснить, что меня разрывает на тысячу маленьких кусочков, что я снова начинаю верить этому нечто внутри меня? Как? Как объяснить все это той, которая всю жизнь жила в благотворном союзе с разумом и так давно изгнала из себя это взбалмошное создание, что тераризирует меня вот уже столько лет?»
- Ммм…. Не обращай внимание. Это очередной мой приступ. Пройдет. Просто любви хочется. -, «ага, как же пройдет. Не надейся. Назад, к средневековым мировоззрениям. Прощай, свободная жизнь. Здравствуйте, слезы, печаль и сплин».
Спасибо Алине, знающей, что лучшее лекарство от этого приступа – адреналин. И снова за спиной весело позвякивает рюкзак, а глаза ищут что-то вдали. Да! Они вновь, окрыленные предчувствием чего-то нового, проказливо улыбаются и шутливо ругают себя за непоседливость и неосмотрительность. Она снова примеряет на себя маску озорства, смеется, дерзит, шутит.… А где-то внутри нее маленький дьяволенок уже вовсю поджаривает ее на медленном огне. Поэтому иногда ее взгляд неожиданно меркнет, а в глазах опять появляется тоска. Голос потухает. Вся она будто умирает.
- Ты чего?- тут же реагирует и без того уставшая от ее капризов подруга.
- А? – ей приходится сбрасывать с себя оцепенение,- Ой, задумалась что-то.
И она снова пытается включиться в игру.
Но вот они в поезде. Вагон трогается и слышится такой привычный стук колес, за окном расстилаются бескрайние поля, пояса зеленых лесов, зеркала озер. И она не способна уже бороться с собою. Она смотрит куда-то вдаль, взгляд ее блуждает то по оконной раме, то по подернувшемуся рябью озеру, то по колоннам деревьев. Она уносится куда-то далеко в свой сказочный невероятный мир любви, мечтаний, сбывшихся надежд. Там она счастлива, но осознание того, что это лишь мираж наводит на Таню глубокую тоску и лицо ее омрачается. Она ощущает ноющую боль в груди, ту, что тянет за неведомые нити где-то внутри тебя, сковывает тебя, заставляя замирать в молчаливой агонии. Она блуждает по своей стране миражей, только там она действительно счастлива, там она любима. Там она нужна, там нет ее Одиночества. Там нет всей этой грязи, там все чисты, по крайней мере честны. Нет необходимости скрывать себя от других, и можно не опасаться удара ножа в спину.
Но, кажется, Алине неведомы путешествия по стране грез. Она смотрит на отсутствующее лицо подруги и вопросительно заглядывает ей в глаза. Таня выдавливает из себя вымученную улыбку, беспомощная объяснить причину своей грусти. И вот она снова в своих мечтах, в своей жизни. Ах, как бы она хотела впасть в летаргический сон, сбежать от этого неподдающегося ее пониманию мира! Здесь все слишком сложно. Слишком сухо, лишком черство и грязно. Как может здесь жить любовь? Нет, это не возможно! А если и было бы возможно, слишком опасно ей доверяться. Слишком больно залечивать многочисленные раны.… Не лучше ли прожить всю свою жизнь в идеальном для тебя мире? Где ты бог и создатель, где ты закон, где ты любовь?..
Но поезд останавливается. Она со вздохом одевает свою очередную маску. Кто она на этот раз? Скоморох! Нелепое создание, без чувств, без желаний, просто очередная пародия на кого-то увиденных ею в толпе города. Ее города. Пожалуй, это единственный мужчина в ее жизни, которого она не только любит, но и которому она верит, которому она отдана всецело. Который не предаст ее, не отвергнет. Он уже принял это создание, он ласкает ее лицо солнечным днем, омывает ее слезы своими ледяными каплями северного дождя, убаюкивает одинокими ночами. Его суровость не пугает ее. Она знает, что холодность его не признак отчуждения, а спокойная, тихая любовь, не требующая страстных порывов в свое доказательство. Он понимает ее, он не требует от нее ничего. Он просто любит и ничего не требует взамен. Он рад каждому ее движению, каждому взгляду. И она отвечает ему тем же.
А тем временем она дурачится, она озорно улыбается проходящим пустым лицам. Она смеется над ними. И ищет новую пародию. Эти серые безобразные в своем однообразии существа. Она ненавидит их. Она не способна любить их. Они осуждают, они укоряют, они ограничивают, подрезают крылья, и смеются над твоими ошибками. Они бессердечны к тем, кого не знают, да и теми кого знают, они порой тоже не дорожат. Нет, она не отличается от них кардинально. Она часто ведет себя так же. Но что-то внутри заставляет ее противиться этим созданиям. В этой массе взгляд ее выхватывает редкие образы «не таких, как все». Но как она ошибается!!! Глупая. Она замечает лишь людей самовлюбленных. Лишь эгоистов. Лишь жестокие, презирающие все, что не есть они, манят ее, как огонь мотылька. Она бросается им на встречу. Но каждый раз ударяется о стену непонимания и отчуждения. Когда же она поймет, когда научится не видеть их?
Вот проходит еще один день. Еще 24 часа прожиты. Когда же это закончится, спрашивает она себя. Когда, придет конец этой медленной пытке? Когда осужденная на одиночество отбудет свое наказание? Какое страшное преступление надо совершить, чтобы получить этот приговор? Кого же она так разозлила, что где-то там, наверху, ее прокляли? Она не устает спрашивать себя каждый вечер. Она молит о прощении. О снисхождении. О смерти. Как часто она думает о смерти. На мосту, над бушующем потоком воды, на скальном выступе, в метро. О, как манят эти электроубийцы. Эти смертоносные параллели. Они будто зовут: «Сюда, сюда! Иди к нам! Мы твое спасение. Мы твоя свобода. Будет не больно, будет не страшно. Иди же, иди! Всего один шаг. Ты не почувствуешь ничего…» Она поддается этому зову. Тело клонится вперед. Но раздается грохот пребывающего поезда. Она вырывается из смертельного гипноза. Отшатывается от приближающегося вагона. Скидывает с себя оцепенение, одевается в маску скуки и безразличия и шагает в открывшийся проход.
Метро
Ее взгляд падает на молодого человека сидящего напротив. Он энергично ударяет пальцами по рюкзаку в такт музыке. Черные глаза мрачно смотрят прямо перед собой. Длинные волосы аккуратно зачесаны назад. Он чувствует на себе чей-то взгляд. Он поворачивает голову и в упор смотрит на девушку. Но лишь мгновенье, с отрешенным видом он отворачивается и погружается в музыкальное забвение. Она еще продолжает наблюдать за ним, но уже более осторожно. Немного искоса, переводя взгляд на рекламные щиты. Раздается голос диспетчера, вагон останавливается, молодой человек выходит, она замечает только мелькнувший в толпе плащ. В метро заходит пара. Они тут же прислоняются к стенке и отрешаются от окружающего мира. Он с нежностью целует ее в лоб. Таня невольно усмехается. Молодые что-то серьезно обсуждают. Их руки сплетены. Девушка взволнованна. Она опускает голову. Что-то гложет ее. Он пытается уверить ее в чем-то. Объяснить необходимость предстоящего. Только доказывает он это скорее из желания не брать на себя ответственность за ее грядущие переживания. Ему не нужны лишние беспокойства и угрызения совести. Девушка поднимает на него глаза, как-то толи грустно, толи озорно улыбается, будто говоря: «Да. Я буду сильной. Я не позволю себе лишних слез. Не волнуйся за меня. Иди».
Таня отводит взгляд. Ей стало как-то неуютно. Она оборачивается. Сталкивается взглядом со стоящей по близости женщиной. Она уже немолода, но, похоже пытается казаться таковой. На ней обтягивающие джинсы, броская молодежная футболка. На руке массивный браслет, в ушах красуются пластмассовые серьги. Ярко накрашенное лицо выражает циничное презрение и неодобрение. Наглый взгляд направлен прямо на Таню. Женщина уже который раз оглядывает ее с головы до ног. Какие мысли проносятся у нее в голове? «почему она так молода? Так свежа? У нее наверняка кто-то есть. И возможно не один. Их наверняка много. Да, их много. Она использует их. Посмотрите на нее она упивается своей красотой. Почему я не она? Уж я то использовала эти данные. Почему я не молода? Куда исчезла вся моя свежесть? Почему я была слишком скромна, когда могла упиваться властью? А что остается мне теперь? Дряхлеющее тело, ожесточенный разум, холодная постель. Одиночество и пустая квартира…»
Но, пристыженная взглядом еще туманных глаз, она поспешно отворачивается. Девушка медленно поворачивает голову к окну и погружается в созерцание тоннеля. Она видит в отражении свои черты, темные провалы глазниц – будто смерть задела ее крылом. Ее пугает этот темный лик. Она пытается узнать в нем себя, но безуспешно. Это неведомое существо овеяно каким-то мраком. Она в смятении отводит глаза. Но опять и опять взгляд ее останавливается на этом карикатурном отражении. Но вот оно внезапно исчезает. Окно залито светом ламп очередной станции. На перроне толпятся люди. Каждый пребывает в своем мире. Она замечает древнего старичка, который отчужденно стоит позади толпы. Когда открываются двери он не спеша заходит. Будто для него не существует всех этих людей, будто не толкаются вокруг бесцеремонные пассажиры. На его лице блуждает трогательно детская улыбка. Маленькие смеющиеся глаза, обрамленными ниточками морщинок, какие появляются на глазах при смехе, ясно смотрели на окружающих. Казалось в них иногда искрился солнечный блик. Седые волосы его в беспорядке лежали на непокрытой голове. Неожиданно все в этом теле оживилось. Старичок подался весь вперед. В глазах появилась трогательная нежная грусть. Таня, проследив за его взглядом, увидела ребенка, маленького мальчика, о чем-то настойчиво просящего стоящую рядом женщину – по-видимому, мать. Мальчик делал большие жалостливые глаза, надувал губы, топал ножкой, тянул женщину за плащ. Но та была непреклонна. Она сдержанно улыбаясь, мягким голосом пыталась успокоить разбушевавшегося малыша. Мечтательная улыбка озарила испещренное морщинами лицо старика. Он будто помолодел на несколько лет. Все в его облике преобразилось чудесным образом. И Тане казалось, что она видит уже молодого мужчину, будто время повернуло вспять. Но вот женщина с ребенком уходят, старичок тихо вздыхает, но во взгляде его что-то неуловимо изменилось.
Таня прерывает свое созерцание пассажиров. И утыкается в книгу. Какой-то женский роман прошлого столетия. Возможно под его влиянием она так грустна и мечтательна сегодня. «Надо бы почитать что-нибудь более жизнеутверждающее», - думает она. И погружается уже в совсем иной мир. Мир балов, кринолина, пылких взглядов, несчастной любви, разбитых сердец. Она так отрешилась от окружающего ее мира, что чуть не пропустила свою станцию. В спешке она подхватывает сумки и выскакивает из вагона, чуть не уронив какую-то девушку. Та проводила Таню неодобрительным взглядом, подметив помятую блузку и туфли, вышедшие из моды еще прошлым летом.
Час-пик. Эскалатор полон народу. Таня занята своим любимым делом – она смотрит в глаза проезжающим мимо нее людям. Это веселит ее. Большинство, встретившись взглядом с девушкой, молниеносно отводят его, будто обжегшись, или узрев что-то неприличное. Они так пугливы. Так закрыты от всего мира. Лишь немногие провожают ее удивленным взглядом, или задумчиво смотрят в след ей, поднимающейся на встречу вечернему городу.
Она выходит из метро, по привычке собирает назойливые листовки, отточенным движением руки выбрасывает их в ближайшую мусорку, спускается в переход, пробирается через лабиринт из бегущих куда-то людей. Проходящий мимо крепкий парень задевает ее плечом, выбивая из рук пачку сигарет. Ругая его про себя на чем свет стоит, она принимается поднимать то, что еще можно спасти. Она все-таки закуривает злосчастную сигарету, все еще кипя от гнева. В ушах громыхает музыка. Она увлекается и начинает пританцовывать на ходу. И тут же ловит на себе удивленный взгляд прохожего. Таня озорно улыбается в ответ.
Вот уже и видны окна общежития.
А в комнате Алина уже что-то колдует над миской с сомнительным содержимым. Таня с состраданием смотрит на это действо и падает на кровать.
- Как прошел день?
- Ничего сверхъестественного, хотя достаточно продуктивно, - улыбается юная колдунья, - Я просто самая прилежная студентка в этом университете! – смеется она. – А ты что светишься?
- Да, удивила еще одного прохожего.
- Ну, да. Ты это можешь, - усмехается она в ответ, - Сегодня смотрела на людей в метро. Они все так одиноки. Почему никто не может найти свое счастье в этом городе? Может это и правда город одиноких людей?
- А может его просто нет, счастья? А может они просто не правильно смотрят на вещи? А может они счастливы в своем горе? А вот еще проще – это мегаполис!
- Ну, да. Стресс, нарушение личностного пространства и т. д. Ты на самом деле веришь, что счастья нет? А как же любовь? Ее тоже нет. А что есть? И вообще, как узнать эту любовь в век, когда постель – не повод для знакомства, поцелуй ничего не значит. Повсюду ложь!
- Хм. Любовь есть. Может быть. Только ты слишком пессимистично смотришь на вещи…
- Реалистично!
- Нет, пессимистично. Ты не туда смотришь. Ты вечно обращаешь свой взгляд не в ту строну. Да, для кого-то все это лишь пустой звук. Но посмотри на того парнишу, что уже две недели бегает за тобой.
- Он глупый! И скучный, и неинтересный!
- Вот… Не интересный. Конечно, ведь он уже твой. Его не надо добиваться, из-за него не надо страдать. Он сам все сделает за тебя, он готов положить мир к твоим ногам. Но тебе этого не надо.
- Мне нужно равенство!
Алина печально и снисходительно улыбнулась: - Не-е-ет…, - протянула она, - не равенство тебе нужно. А недостижимое, запретный плод, так сказать. Тебе нужно добиваться, страдать. Другими словами тебе нужен эгоист. Но ты не сможешь быть счастливой с ним. Да, ты будешь страдать. Зато интерес я тебе гарантирую. – с усмешкой закончила она. И победным взглядом окинула собеседницу.
Таня вся надулась под этими нелицеприятными, но, видимо, слишком правдивыми словами.
-Нет! – других аргументов у нее не было, - Ты не права. Не нужен мне эгоист, мне нужен человек умный, которого я смогла бы полюбить…
- Вот-вот, эгоист, - заключила Алина.
Собеседница взглянула на подругу из-под лобья. Она совершенно ничего не могла ответить на это. Жизненный опыт показывал: она на самом деле не умеет выбирать людей. Она вечно витает в облаках и обращает свой мечтательный вздор на самых отъявленных циников этого мира, страдающих при этом синдромом нарциссизма. Почему она не замечает в них этого? Почему она их обожествляет? «Наверное во всем виновато подсознание», пришла к выводу Таня.
- Да, наверное, ты права. Я глупая женщина. Я никогда не найду своего счастья. И превращусь в одно из этих бездушных и несчастных созданий. Решено. Буду жить с кошкой!
- Этого я не говорила. Да, ты глупая женщина. Ты просто ищешь не там. Надо лишь немного изменить курс. И все у тебя будет замечательно.
Таня округлила глаза, - Это говоришь ты?!?! Ты сейчас правда веришь в то, что говоришь? Ты же не веришь в весь этот бред!
- Я не чувствую весь «этот бред», как ты выражаешься. Но есть такие, кто чувствует. Вот и все.
Таня медленно закрыла глаза. У нее раскалывалась голова. А внутри все бушевало в смятении. Как будто тяжелый камень положили на грудь. На нее навалилась глубокая беспричинная тоска. Ей казалось. Что мир разрушен, что она несется в пропасть. Она чувствовала себя самой несчастной. В душе ее вновь возродилась твердая уверенность, что она осуждена кем-то на вечное одиночество. И от этого становилось еще тоскливее и тяжелее…
За окном на город медленно опускалась ночь. Так же опускалась ночь и на Танино сердце. Она верила и вместе с тем отказывалась верить в существование счастья. Она понимала – необходимо жить дальше, ну еще хоть какое-то время. Однако ее существование казалось ей все более и более бессмысленным. Она упорно пыталась понять в какой же момент жизни совершила ошибку, когда повернула не туда, что прозевала, раз оказалась так жестоко осужденной. И все отчетливее и отчетливее видела она для себя выход из этого заключения – смерть. Быстрая и спасительная. Да. Она принялась рассуждать над способами самоубийства. Ей хотелось уйти из этого мира как можно более красиво и безболезненно. Ведь ничего ее здесь не держало. Она была абсолютно одинока в этом маленьком аду. Ей казалось, она чужая на том празднике жизни. Трудно было сделать выбор. Сброситься с крыши – банально и уж очень грязно и неэстетично. Пустить себе пулю в лоб – хорошая идея, но опять же кроваво и трудно достать оружие. Грибы, ягоды, ядовитые травы – несомненно, очень мучительно и больно. Цианистый калий – отличный вариант, но практически нет возможности достать его. В конце концов она остановила свой выбор на снотворном. Облегченная мыслью о скором избавлении она решительно отправилась аптеку. Там, приобретя достаточное количество медикаментов, она решила еще раз взглянуть на город. По пути ее мучил один вопрос – когда? Как удачно выбрать время, чтобы знать точно, что пока ты будешь умирать, никто тебя не потревожит и не попытается вернуть в этот ад? Рассуждая над этим вопросом, она пришла к выводу, что лучше всего не торопиться, а дождаться отъезда соседей, или же остаться одной в день очередных народных гуляний.
Она шла, не замечая прохожих, не видя перед собой ничего и никого. В голове ее пульсировала лишь одна мысль – смерть! Смерть! Смерть! Избавление…
Она и не заметила, как пошла вдоль набережной, как спустилась к самой воде. Ее рука автоматически потянулась за сигаретой. Другая нащупала зажигалку. Она мелено опустилась на каменную кладку. Выпустила струйку дыма и мечтательно улыбнулась. Потом лицо ее осунулось, и в разум как кинжалом пронзила мысль: « А что если я умру на пороге своего счастья? А что если я ошиблась, решив, что осуждена на вечно? А что если это и будет та непоправимая ошибка, которой я так боялась всю жизнь?» Она ошарашено взглянула на снотворное, зажатое в руке, и с отвращением отшвырнула его в сторону, будто это была ядовитая змея. «Пожалуй надо дать жизни еще немного времени. Вот если лет через двадцать я так и не найду своего счастья, вот тогда стоит и умереть…»
Если бы Алина слышала эти слова!!! Она бы наверняка удивилась, откуда в этой девочке столько эгоизма. Это жизнь дает ей шанс, а этот ребенок, претендующий на звание великого мыслителя, воротит от всего нос! И почему вообще таким как она выпадает честь жить?! Однако Алина и не подозревала о таком отношении Тани к жизни, и потому прибывала в убеждении, что Татьяна более благоразумна, чем есть на самом деле, и что это все же глупое, наивное, но весьма милое создание.
По правде сказать, Алина вообще не понимала таких людей. Или не хотела понимать, или делала вид, что не понимала. Вряд ли кто-либо кроме нее самой знал о ее истинных чувствах, если они вообще были, так как даже этот факт остается для нас неизвестным. Мы никогда не узнаем, чем были продиктованы все ее поступки – холодной бездушной расчетливостью, или все же какими-то духовными порывами, которые она называла иррациональностью. Мы никогда не узнаем, говорила ли она то, что думала, искренняя ли насмешка и цинизм святились в ее глазах. Мы можем видеть лишь отточенное внешнее проявление того, что творится у нее в нутрии и что покрыто мраком. Несомненно, с виду, казалось бы, жить с таким мировоззрением намного легче. Но, к нашему сожалению, нам не известно, так ли это на самом деле. Никто не знает, что кроется в этой покрытой мраком душе. Однако позволим себе сделать предположение. Вероятно, жить без чувств много проще. Ничто не тревожит и не затуманивает ваш разум. Жизнь подчинена четкому расчету. Если вы достаточно умны, вы не сделаете опрометчивых ошибок, вызванных чувственным восприятием. Жизнь ваша становится полностью рациональной. Вы добиваетесь успеха во всем. Вы манипулируете людьми с легкостью и вряд ли подаетесь на провокацию. Вам неведомы душевные терзания, отчаянье неразделенной любви, муки совести. Вы никогда не наденете розовые очки влюбленности. А если и наденете, то с четким расчетом и дозировкой умопомрачения. Одним словом: вы - совершенная машина. Робот, андроид, создание без чувств.
Вернемся к Татьяне.
Жизнь, казалось, услышала ее угрозы и решила реабилитироваться в глазах девушки. Город сиял яркими красками, благоухал арматами цветов и манил своей красотой. Фонтаны взметали свои воды до самых небес, солнечные лучи играли на куполах дворцов и соборов. Река голубела под лазурным небом и величественно несла свои воды куда-то за горизонт. Старинные постройки отражались в зеркальной глади воды. Северный город растерял всю свою суровость и радостно улыбался навстречу наступающему лету.
О Татьяне неожиданно вспомнили все ее немногочисленные друзья. Жизнь била ключом: рестораны, клубы, поездки на дачу, в пригород. Новые знакомства, старые воспоминания.
Однако порой это оказывались призраки прошлых отношений. Странные безликие фантомы вместо людей. От этого общения тянуло каким-то могильным запахом. Чувства умерли, но какой-то призрак былого летал над ними. Буд-то тень надежды проскальзывала в глазах обоих. Надежды на возрождение, воскрешение угасшего давно пламени.
Все быстрее и быстрее бежало время. Вот и подошла к концу сессия. А это означало долгое расставание с Алиной. Таню пугала эта перспектива. Отчего-то она боялась больше никогда ее не увидеть. Но время неумолимо. И в назначенный день Алина без тени печали в глазах с легкостью исчезает из общежития, как и сотни других студентов. Будто что-то оборвалось в Тане в тот момент. Она долго смотрела в след подруге, гадая о том, столкнет ли их судьба и в следующем году. Не успела она вернуться в опустевшую комнату, как ворохом посыпались приглашения. Выбрав все-таки пункт назначения, Таня отправилась помогать зализывать душевные раны своей измученной жизнью подруге - Кире. Порой очень неплохо быть чьим-то психологом. Вы сразу же забываете о своих проблемах. Они становятся какими-то далекими и мелкими. Порой даже чуждыми для вас. Все ваше существо обращается в сострадание. Ну или просто ухо. Одним словом, вы просто начинаете осознавать, что ваша жизнь не так уж плоха, как казалось раньше. А большая часть того, что бередило вам душу, оказывается надуманным и незначительным. Проведя в суматохе еще одну неделю. Таня обнаружила, что вскоре настанет и ее время покидать город. Она терзалась противоречивыми чувствами. Она безумно любила этот город, и мысль о расставании причиняла ей боль. Мысль о том, что ей придется расстаться с этим чудесным краем была невыносима. Бросить всю эту красоту! Забыть об этом нежном создании и друге! О том, кто с такой заботой убаюкивал ее по ночам, кто так радушно принял ее в свои объятия! Но в то же время она с нетерпение ждала встречи с бескрайними просторами родного края, с бесконечностью моря, окаймленного тонкой полосой песчаного пляжа. Она хотела увидеть старых друзей, родителей, питомцев. И нечто большее желала она там найти. Она уже давно лелеяла мечту о встречи с тем, кого успела полюбить заочно. Стен. Она странно привязалась к этому довольно щуплому на вид мальчику. Его выразительное лицо невозможно было назвать красивым. Слишком большие глаза, слишком большой рот, слишком выраженные скулы, слишком редкие волосы. Он скорее был похож на карикатуру человека. Однако Таня оправдывала себя словами: самое красивое в мужчине – мозг. Ведь стен был умен, остроумен, интересен – так ей казалось. Поэтому ей не составило труда заставить себя влюбиться в него.
Поезд нес ее все дальше в будущее, сбивчиво отстукивая степ. Она сидела, прислонившись головой к холодному окну и глядела на проносящиеся мимо огни города. Запах вагона. Голоса пассажиров. Легкое покачивание поезда. Она будто снова оказалась в своем детстве. Когда с таким нетерпением каждое лето ждала поездки только чтобы оказаться в поезде. Окунуться в эту атмосферу свободы и ожидания. Да, ожидание просто съедало ее. Стен. Она столько думала о нем. Она так ждала этой встречи с ним. Таня не могла уснуть. Столько всего вертелось в голове. Столько чаяний и надежд лелеяла она. Сердце так быстро билось. Ее бросало то в жар, то в холод. Это было томительное ожидание одинокой души.
Вокзал. Люди бегут на встречу вагонам. На лицах встречающих читается радость, нетерпение, волнение. Так радостно становится на душе, когда видишь их. Таня, сгибаясь под весом сумок буквально вываливается из вагона. Кидается на шею родным, подруге. На лице ее сияет улыбка.
- А меня ты не узнала? – слышит она из-за спины.
- Н-нет… - отвечает она весьма помятому существу. Представшему перед ней. – Ты какой-то цветной сегодня.
Нет, ну почему его должны были побить именно перед ее приездом. Стен и так никогда не представлял собой эффектного зрелища, а теперь выглядел как минимум жалко. Но, повторив себе еще раз, что внешность далеко не главное, Таня приступила к отчаянной осаде крепости его сердца. Результаты не заставили себя ждать. Ее ласки и прикосновения, взгляд больших глаз, улыбка и такое нежное обращение сломили его. Но, как оказалось, этого было недостаточно. Он почти не касался ее. Таня переживала. Она знала, что время неумолимо. И не так уж много остается ей до отъезда. Чего боялся Стен?
Почему был таким нерешительным? Его еще никогда не соблазняли. Его не любили. Он никогда не был тем, кого желали. Тем более такая девушка как Таня. Для него это всегда было чем-то недостижимым. Наверно он просто не верил в реальность происходящего.
Но все же Стен сдался. Таня была в не себя от радости. Она смогла! Она завоевала его! И главное, всегда напоминала себе, что внешность не важна. Он ведь такой милый, такой нежный и главное – влюбленный. Она была счастлива с ним. Но ни на минуту не забывала о своем отъезде. Жизнь превратилась в карусель веселья и радости. Поездки на море, прогулки по ночам, шумные гуляния в парках. Она сбегала к нему домой. А по утрам очень-очень тихо уходила из дома, чтобы не заметили его родители. Ее переполняла радость. Ей хотелось, чтобы это лето никогда не кончалось. Но Таня понимала, что больше не может просто ждать этого отъезда. Она решила поговорить. Она надеялась, что услышит в ответ полные надежды слова на то, что они будут вместе, что он переедет или хотя бы попытается. Но ответ оказался совсем другим:
- Ты свободна. Я должен отпустить тебя. У нас нет будущего. Давай, как уедешь, останемся друзьями. Я буду ждать тебя. Если никого не найдешь, то мы будем вместе.
Что-то оборвалось у нее внутри. Не тот…. Билось в голове. Не он… Не вместе… Какой-то частью она понимала, что, наверное так правильно, так лучше. Но она так надеялась. Ждала и верила. Она понимала, теперь она свободна, здесь ее больше ничего не держит. Она может покидать этот город еще на пол года с совершенно спокойной душой. Они провели вместе еще какое-то время. Танцевали в толпе на концерте. Возвращались домой усталые, измотанные но с радостными улыбками на лицах. А потом она уехала. Он проводил ее. Он стоял на перроне. И смотрел вслед поезду. И знал, что она больше никогда не будет принадлежать ему. Он знал, что ее ждет совсем другая жизнь.
А в этот момент Таня думала совсем иначе. Она верила, что все у них будет хорошо. Что они смогут сохранить эти отношения. Что все же это он….
Она вернулась. И сразу вспомнила. Одиночество. Оно снова с ней. Она никогда не избавится от него. Не возможно. Странно, но город больше не казался ее таким прекрасным и чудным.
Ну вот и оно. Общежитие. К своей комнате она прошла незамеченной. Никто не поздравил с приездом. Никто не поздоровался. Коридор пустой. В комнате тоже никого.
Праздник в общежитии ни что иное как массовое потребление большого количества разнообразного алкоголя. Таня этого и хотела. Тем более, бесплатно. Только вот призраки бывших отношений. просто люди, которых скорее хочешь забыть все это ее не радовало. Но алкоголь оказывает удивительно умиротворяющее действие. И вот руки бывшего парня уже скользили по ее телу, как прежде. В его глазах горела страсть. А в ее… А ее глаза не выражали ничего. Ей было просто все равно. Он. Или кто-то другой. Или никто. Нет, лучше хоть кто-то. Их губы сомкнулись в поцелуе. И ничего. Пусто. Ни капли волнения, трепета. Просто пустота. Глубокая черная пустота. И опьянение. Она чувствовала себя ледяной. Бесчувственной. Циничной.
Чтобы усмирить пыл неудачливого любовника, она подошла к старому знакомому. Начался бессмысленный разговор о лете, дальнейших планах и прочем. Ее взгляд задержался на стоящем рядом парне. Что-то екнуло внутри. Пресловутый молодой человек все еще терзал неумелыми руками ее тело. Но Таня была достаточно пьяна, чтобы этого не замечать. Она все еще глядела на неизвестного молодого человека. Их взгляды пересеклись. Ее неудержимо влекло к нему. Завязался разговор. Единственное, о чем жалела Таня, это ее нетрезвое состояние. Ей казалось, что сейчас она ни за что не сможет его очаровать. Тем более эти руки… Таня только сейчас обратила внимание на то что ее тело больше не подвергается натиску. Она решила, что это очень во время. Шумное празднование подходило к концу. Надо было расходиться. Он проводил ее до комнаты. Задержался. А через миг Таня ощутила вкус его губ. Это было волшебное мгновение. Она и не подозревала что от поцелуя можно испытывать такое наслаждение. Ее будто уносило куда-то теплыми волнами. Ее обволакивала истома. Ноги начали подкашиваться. Ей не хотелось чтобы это прекращалось.
Но вот она уже за закрытой дверью своей комнаты.
На утро она проснулась с головной болью и провалами в памяти. Она не помнила как добралась до кровати, как целовалась с Ним. Но она помнила его имя, его глаза, его лицо и улыбку. Рядом завибрировал мобильный. «смс от Андрей24» Сердце почти выпрыгнуло из груди. В глазах помутнело. Она взяла дрожащими руками телефон. «Открыть».
- Не жалеешь о том, что было вчера?
Таня испугалась. Она не помнила всего. Но проснулась у себя. Дверь закрыта на ключ. Она долго вспоминала, о чем же она могла пожалеть, но так и не вспомнила. А еще она не вспомнила о поцелуе.
- А разве есть о чем жалеть?
Таня надеялась, что ответ будет отрицательным. Мобильный снова подал признак жизни. Да, не о чем. Все хорошо. Просто парень пытался завязать разговор. Странно как-то он это делает.
А вечером он зашел. А потом еще. И еще. Один раз они проговорили всю ночь. Каждый день он приходил и они говорили, говорили, говорили. Он не торопил события. Не спешил. Он медленно, но уверенно привязывал ее к себе. Они гуляли по городу, дурачились, она приглашала его на ужин. Вечерами они долго прощались перед ее комнатой и целовались… эти моменты, они заставляли ее окунаться в тот мир грез, где она была счастлива. Каждый день она ждала его прихода. Каждый вечер умирала от счастья. Каждое утро просыпалась с улыбкой на устах и надеждой в сердце. Она полюбила. Полюбила его всем сердцем. Так могут любить наверное, только вампиры. Он стал для нее всем в ее одиночестве. Он стал ей окном в мир. Богом, идолом, любимым, сыном, отцом. Она никогда не чувствовала в себе столько любви, благоговения, столько страсти и готовности отдавать. Она была счастлива от одной мысли о том, что может отдать всю себя этому человеку. Она не ходила по городу. Она летала. Она наконец летала на крыльях любви. Ее приняли! Ее чувства наконец взаимны. О, каким счастьем светились ее глаза! Как она страдала в его отсутствие! Сколько любви в ней было. И всю она дарила только ему, ему, тому, кто стал для нее всем! Все блага мира не могли сравниться с его присутствием, это было самое дорогое ее сокровище. Таня поверила во все о чем мечтала, но чего у нее не было до этого. Она таяла в его объятиях. Изнемогала от его ласк. Его руки, его губы, дыхание у шеи сводило с ума, лишало рассудка. Все ее существо тянулось к нему на встречу, тело отвечало на каждое прикосновение. Она умирала и рождалась заново в эти ночи без сна. Каким счастьем для нее было отдавать себя ему, ласкать его, угождать ему. Отдавать всю себя. И с некоторым удивлением принимать благодарность за то, что казалось ей столь малым. Ей хотелось сказать ему, что она может отдавать больше и всю жизнь. Навсегда. Лишь бы он был счастлив. Как часто билось ее сердце, когда он совсем шепотом, рядом с ее ухом произносил «Я люблю тебя». Когда он смотрел на нее, и в его глазах искрилась радость. Когда он обнимал ее. Когда дотрагивался до нее, когда проводил своей рукой по ее руке. Когда взъерошивал волосы или смеялся над ее чудачествами. Все что ей надо было, это видеть, что он счастлив, счастлив с ней. Его улыбка. Его глаза, в точности как у нее. Ей казалось, это отражение ее глаз. Его полные губы, широкие скулы, такая милая борода, волосы со следами былых покрасок, шрам на подбородке. Сильные руки. Его тело. Все вызывало в ней чувство любви. Она не могла жить без его смеха. Она чувствовала за двоих. Когда он был весел, она была вдвойне радостна. Когда на него находила грусть, она страдала и терзалась печалью. Когда она видела его, идущего ей на встречу в своей черной куртке, засунув руки в карманы джинсов, губы сами растягивались в улыбке, в глазах искрилась радость. И она хотела бежать ему навстречу. Так могут любить только вампиры. Замкнутые в своем одиночестве, не понимаемые никем, обреченные на вечные страдания и скитания по холодному миру. Таня любила так.
Проходило время, а пожар в ее сердце не угасал, а лишь разгорался сильнее. Она ничего не могла с собой поделать. Она боялась страшной силы этого чувства. Но все равно ловила взглядом каждое его движение, она могла часами смотреть, как он спит, наблюдать за его долгим, ровным дыханием и обливаться слезами умиления. Она ухаживала за ним, как за любимым ребенком. Отдавала себя как любовнику. Капризничала и подчинялась как отцу. Она с гордостью смотрела как он готовит или танцует под музыку. С благодарностью принимала его улыбки. И не могла оторваться от него в поцелуе. Он качал ее на коленях будто маленькую дочь. Покрывал поцелуями лицо. Называл самой прекрасной женщиной на свете. Восхищался ею…
Но не все было идеально в их мире. Таня любила, но боялась. Боялась, что он разлюбит, что он обманывает, что ей все только кажется. Ей казалось невозможным такое безмерное счастье. Они ссорились. Она кричала, возмущалась. Он просто тихо отмалчивался. Она хотела бессмысленных подарков, которые ей доказывали бы ее привязанность. Но она не знала, что эти ссоры убивают его любовь. Ей хотелось, чтобы он был чуть поактивнее, чтобы чаще говорил, что любит. Ей мало было суток, чтобы наслаждаться им, ей хотелось, чтобы день был в два раза длиннее. Она ничего не успевала, ничем не занималась кроме забот о своем любимом. Она всегда хотела быть рядом. Никогда не разлучаться. Поэтому, когда он сообщил ей что уезжает к родителям, Таня чуть не расплакалась.
- … с тобой, - улыбаясь добавил он. Она кинулась ему на шею. Потом чуть отстранилась
- это правда, Андрей?
- Да, - его лицо снова озарила улыбка.
- Ты действительно этого хочешь? – нахмурилась Таня.
- Ну конечно, малыш!
Они уехали через неделю. Таня познакомилась с многочисленными родственниками, друзьями. Выдержала главный экзамен у его матери. Когда они возвращались, уставшая, но счастливая, Таня уверилась, что теперь все точно будет хорошо. «Это он. Он!» - говорила она себе. «Я ждала тебя всю жизнь. Наконец я нашла тебя»- билось у нее в голове. Андрей поймал на себе ее взгляд.
- Малыш, что такое?
- Ничего. Просто я люблю тебя
- я тоже тебя люблю, - как-то смущенно проговорил он.
Таня прожила в этом раю пол года. Пол года лицо ее было озарено счастливой улыбкой. Пол года она просыпалась с надеждой в душе и любовью в сердце. Но кому-то наверху надоели ее счастливые глаза. И они наполнились слезами. Они поссорились. Это была их не первая ссора, и ничего не предвещало предстоящего ада. Только его последние слова:
- Знаешь, а давай расстанемся.
- Ты действительно этого хочешь? – с упавшем сердцем проговорила Таня
- Да
-Хорошо… И ВЕЩИ ЗАБЕРИ! – прокричала она вдогонку. Таня кинула эти слова ему в спину, будто это был кинжал. Она зашла в комнату и села на кровать. И наблюдала как он резкими движениями собирает свою собственность. Она не верила в реальность происходящего. Она не могла в это поверить. Это было для нее за гранью возможного. Страшный сон. Она просто не верила. Она плакала всю ночь, заглушая рыдания подушкой. Боль скручивала ее тело. Таня вновь молила о смерти. Она жаждала ее. Она молила об избавлении. На утро она проснулась. Одна. И снова из глаз покатились слезы. Она нашла в себе силы подняться, выйти из комнаты и даже отправиться на учебу. Но на лекции силы ее покинули. Она сидела, уткнувшись взглядом в тетрадь а по лицу текли слезы. Она вернулась домой. И проплакала весь день. Алина утешала. Никто не умеет так утешать. Ты просто погружаешься в спокойствие и безмятежность. Смиряешься. Но Таня не могла. Она умирала. Слеза за слезой вытекала из нее жизнь. Миллионы жизней. Миллионы смертей. И боль. Чудовищная, невыносимая боль. Убивала ее каждое мгновение. Заставляла скрючиваться в агонии.
- Ты действительно любишь его? – с тихой грустью произнесла Алина
- Да, - с трудом выдавила из себя Таня.
-Тогда сходи, поговори.
Ее не надо было упрашивать дважды. Она рванулась к нему в комнату. Глубоко вздохнула и открыла дверь.
Он сидел на кровати и играл. Просто играл. Не мучался, не напивался. Он был спокоен. Абсолютно спокоен.
- Ты занят? – глухим голосом проговорила она, - можешь со мной пройтись по улице?
- Что?
- просто пройтись. Мне надо с тобой поговорить.
- Хорошо.
Нетвердым шагом Таня доплелась до комнаты.
- Мы идем разговаривать, - сообщила она подруге.
Дрожащими руками она натянула плащ и обувь, взяла кружку и выпила воды, пытаясь хоть как-то себя успокоить. Таня услышала за дверью знакомые шаги. Потом характерный стук в дверь. Это был он. Весь его вид говорил о непреклонности. Но Таня не хотела этого замечать. Она решила, что должна его вернуть во чтобы то ни стало. Она пойдет до конца.
- пойдем, - почти прошептала она.
Они вышли из общежития. Таня закурила. Затянулась. «Сейчас начну». Еще раз затянулась. «Вот сейчас». Еще раз затянулась. «Ну же, начинай». Опять сигаретный дым попал в легкие.
- ну так что?
- Подожди. Я пытаясь собраться с мыслями… послушай, извини, я наговорила много лишнего, я была не права. Прости. Я не хотела всего этого. Я не хочу ссориться, не хочу расставаться. Давай попробуем еще раз, - она вся замерла. Только сердце бешено колотилось.
- Нет…
«О боже! Невозможно! Нет? Нет?! НЕТ???!!!! Почему? Как? Нет, почему?!»
- Но… Почему?..
- я не хочу больше этих отношений. Я устал. Мне… надоело. Я не подхожу тебе. Я не тот человек, что тебе нужен.
- да как ты мог решить такое за меня? Ты тот человек, я знаю! Я же люблю тебя! Понимаешь, люблю! – это ад. Просто ад. Ее всю била нервная дрожь. Сознание разрывалось на куски. Ей казалось, она сошла с ума. Казалось, все пять чувств ее обманывают, казалось, она разговаривает с другим человеком не с ним. Не с ее любимым, нежным, понятливым. Это просто не мог быть он. Не мог… Они зашли в парк. Она уговаривала, объясняла причину своих поступков. Говорила, что любит его безумно. Что ей нужен всего один шанс. Но каждый раз натыкалась на ледяной взгляд его голубых глаз. Ее ноги подкосились. Она упала перед ним на колени прямо в мокрый снег.
- Пожалуйста!!! Дай мне всего один шанс! Умоляю! Неужели для тебя ничего не значит все, что было между нами?! Умоляю, прошу, Андрей! Всего один шанс! Еще немного времени!
- А что если ничего не получится?.. Встань, пожалуйста, - он пытался ее поднять, но тело не слушалось ее и она снова и снова сползала вниз.
- Если ничего не получится. Я уйду… И больше не потревожу тебя. Обещаю, что тогда не буду пытаться ничего вернуть.
- Я… я не хочу этого.
- Ну прошу тебя!!! Дай мне возможность вернуть тебя! Ведь я люблю… люблю, понимаешь? – Она посмотрела на него сквозь слезы снизу вверх. Губы ее дрожали. По лицу ручьем катились слезы.
- Хорошо. Один месяц, - он поднял ее на ноги, - Ты замерзла? Может, пойдем домой?
Она с видом затравленного зверя подняла на него глаза: - А мы можем чуть-чуть пройтись? Пожалуйста…
Улыбка тронула его губы, - Хорошо.
Они медленно двинулись через парк. Она пыталась узнать у него, в чем же все-таки дело, как она может все исправить, как ей лучше себя вести. Она убеждала, объясняла, повторяла снова и снова, что любит его. Плакала, успокаивалась и снова плакала. Он пытался ее утешать, говорил, что это приносит ему боль. Через час они вернулись. Он сказал, что будет спать у себя. Таню как ножом по сердцу резануло. «Не хочет… Не любит… Не ждет…» Она безропотно согласилась, хотя так хотела остаться с ним. Снова почувствовать его тепло, его запах.
Утром Таня была полна решимости. Она, наконец, привела себя в порядок. Распланировала день. Глубоко вздохнув и досчитав до трех, она вошла в его комнату. Андрей спал. Она тихо подошла к нему и нежно коснулась руки.
- Доброе утро. Пора вставать уже много времени, - она присела на край кровати, - Можно попросить тебя об одолжении? Не иди сегодня на учебу, давай проведем этот день вместе. Ты не пожалеешь. Прошу тебя, - она умоляюще улыбнулась.
- Хорошо, - он сонно потянулся, - я поваляюсь еще пол часика.
- Зайди, когда соберешься, - она тихо вышла из комнаты. И медленно пошла по коридору. Сердце бешено колотилось. Она молила бога только о том, чтобы все удалось. Чтобы он снова был с нею.
Они провели замечательный день. Дурачились в парке, катались с горок, смеялись. Таня сделала ему подарок, о котором он мечтал. Поужинали в кафе. Таня была ангелом. Кругом их окружала романтика. Она пыталась поделиться с ним своей любовью, снова зажечь огонь в его сердце. Андрей улыбался, целовал ее. Казалось, он был счастлив.
Каждый день она придумывала что-то новое. Пыталась его чем-то занять. Выполняла каждую его прихоть. И каждый раз с надеждой заглядывала в глаза. «Тебе ведь хорошо со мной. Останься. Прошу. Все ведь хорошо, и так будет всегда. Обещаю».
Через некоторое время она заставила себя задать терзающий ее вопрос, - Скажи, тебе сейчас было бы легче, если бы я тебя отпустила?
- Да, - холодное, черствое «да». Без эмоций, без сожаления. Таня опустила голову.
- Подожди еще немного. Ведь мой срок еще не истек.
Она удвоила усилия. Две недели она просто изматывала себя эмоционально. Порой нервы не выдерживали. Она утыкалась в подушку и плакала как маленький ребенок. Ей было больно, тяжело. Она видела, что он становился все отчужденнее. Хотя и не показывал этого, точнее пытался. Но она всем существом ощущала эти изменения, но была не в силах хоть как-то изменить это. В последний день их отношений она решила, что больше не будет мучить его. Но прежде рассудила, что правильнее будет вначале поговорить. В тот день он вернулся домой поздно. Сообщил, что проблемы. Таня не находила себе места. Она металась по комнате, как загнанное в клетку животное. Она сходила с ума от беспокойства. Когда он вернулся, она кинулась к нему, счастливая, что он цел.
- В чем дело? – из его глаз покатились слезы.
Они ушли. Чтобы поговорить наедине.
- Моя собака. Они усыпили ее, - больше она ничего от него не добилась. Он уткнулся в ее плечо и тихо плакал. Таня утешала его. Гладила по голове. Тихо говорила какие-то нежные слова. От него пахло пивом. Она вдыхала этот запах, держа его в объятиях. Ее пальцы легко перебирали пряди его волос. Она буквально стала с ним одним целым. Она прочувствовала его боль. Из глаз полились слезы. Андрей отстранился.
- Малыш, ты чего? – сквозь слезы проговорил он.
- Из-за тебя…, - Она смущенно улыбнулась.
Он взял ее заплаканное лицо в свои руки. Поцеловал в дрожащие губы. Легкими прикосновениями пальцев вытер слезинки.
- Малыш, ну ты чего? Не плачь. У тебя же все хорошо, - она с некоторым удивлением заглянула в его влажные от слез глаза. Поняла, что ничего, ничего уже не изменить. И тихо застонала.
Таня уложила его спать, как маленького ребенка. Потом обняла. И долго утешала плачущего Андрея, не в силах сама сдержать слезы. Он так и уснул у нее на руках. А она еще долго оплакивала свою потерянную любовь.
На следующий день они расстались. Она сходила с ума. Предлагала ему какие-то умопомрачающие варианты, предлагала хоть как-то сохранить эти отношения. Все тщетно. Тогда что-то оборвалось у нее внутри.
- Хорошо. Давай останемся друзьями. Но не сейчас. Мне необходимо какое-то время не видеть тебя. Я сообщу, когда буду готова, - без тени эмоций произнесла она
Пока Таня курила он забрал свои вещи. Она тихо вошла в опустевшую комнату. Дошла до кровати, будто в пьяном бреду, повалилась на покрывало. И зарыдала. Алина села у изголовья. Она просто молчала и гладила подругу по голове. Это чудесным образом подействовало на Таню. Рыдания стихли. Она погрузилась в полное оцепенение. В тот вечер Таня много пила, много говорила, но больше всего плакала. И так и уснула в слезах. Утро было тяжелым. Оцепенение, апатия и боль стали еще невыносимее. Эта комната, запахи, каждое мгновение убивало ее. Она лежала одна в комнате, укутавшись в плед, и сквозь слезы молила о смерти. О немедленной смерти, о забытьи, о потере памяти. О чем угодно. Неделю она провела в слезах, без еды, практически без движения. Она ждала, что он вот-вот вернется. Таня прислушивалась к шагам и голосам в коридоре, и с замиранием сердца ждала стука в дверь. Ей хотелось прийти к нему, сделать хоть что-нибудь, любой ценой вернуть того, кем она жила столько времени, без которого не представляла ни себя, ни своего будущего, жизнь без которого, казалось ей, не имела более смысла. Одиночество и боль уничтожали ее. Мир казался чем-то нереальным, каким-то страшным сном, который скоро закончится. Ей казалось, что вот-вот она проснется, и он будет рядом. Он улыбнется ей. Он будет снова ее. Но кошмар не кончался. Она лежала на своей кровати. Одна. Его не было рядом, а ее била мелкая дрожь и сердце разрывалось от боли. Не в силах больше находиться в этом городе, в этом доме, она приняла решение уехать на время домой.
Она вновь впала в оцепенение на время поездки. Таня смотрела на счастливые пары, на то, как они радуются вместе жизни, как поглощены друг другом, как светятся их глаза. Она вспоминала себя всего несколько недель назад. И все ее существо сжималось и содрогалось в агонии.
На перроне силы покинули ее. Она упала в объятия отца и разразилась рыданиями. Весь вечер она плакала у него на руках. Они много говорили, спорили. Она кричала и проклинала все на свете. Она задавала ему один и тот же вопрос «Почему?», как будто отец мог знать ответ. Он утешал ее. Внушал, что все будет хорошо, что надо только подождать, что раны затянутся, и она снова будет счастлива. Надо лишь немного подождать. Все близкие люди собрались, чтобы утешить ее. И у всех на устах было одно: «Все будет хорошо. Ты только держись.» И она держалась. Дома она будто заново рождалась. Снова училась жить. Училась улыбаться, ходить, мечтать. Училась быть одной, училась терпеть боль.
В свою северную обитель она ехала уже обновленная и полная надежд и новых планов. Близость дорогих людей, их энергия помогли ей. Дали второе дыхание. Ей казалось, что теперь она свободна, что больше не будет страдать. Что боль ушла.
Она ошибалась. Прошло немного времени, и силы оставили ее. Она снова вспомнила его и ту боль, которую надеялась больше никогда не испытать. Она снова обливалась слезами, курила сигареты одну за одной и молила о смерти. О том, чтобы это, наконец, кончилось. Чтобы ее больше не заставляли страдать. Если бы она знала, в каком органе ее тела спрятана способность чувствовать, она вырвала бы его голыми руками. Каждое утро ее начиналось с того, что она заставляла себя вспоминать, кто она, где она, что она здесь делает, и почему внутри такая пустота. Потом она заставляла себя открыть глаза, встать и улыбнуться. Она смеялась, шутила, дурачилась. Но внутри все было мертво и пусто. Она тянулась к людям, искала поддержки, пыталась убежать от одиночества. Но все было бесполезно. Все брезгливо отворачивались от нее, стряхивали с себя, как мерзкое насекомое. Никто не хотел связывать себя с таким ничтожеством. Никто не хотел разделять ее боль. Все вокруг чурались общения с ней, будто ее боль заразна. Будто она чумная. Каждый день Таня собирала в себе силы, чтобы прожить еще сутки. А поздними вечерами она умоляла жизнь, чтобы та вернула ей любимого. Она мысленно кричала в пустоту: « Он нужен мне, нужен! Я люблю его! Верни! Он мой, мой! В нем моя жизнь! Он необходим мне! Андрей, Андрей, любовь моя…» Но жизнь была глуха к ней. Она не пускала ее к людям, не возвращала его. Будто говорила: «Жди. Не пришло твое время. Ну куда тебя несет? Нет, сиди на месте… Вот так». Таня кидалась из крайности в крайность. То неистово искала новых отношений, то молила о возвращении Андрея. То была весела, то впадала в апатию. Она каждый раз задавалась вопросом, откуда у нее брались силы жить дальше. Ей казалось это невозможным. Но одно она знала наверняка: ей ужасно его не хватало, она была уверенна в том, что он должен вернуться через какое-то время, что иначе и быть не может. Каждый вечер она представляла себе сцену их примирения. От отчаяния ли или пытаясь убежать от себя, она искала новых знакомств. Пыталась начать новые отношения. Но все шло не так. Она боялась новых проблем, новой боли, она не готова была отдавать себя кому-то еще. Ей нужен был только он. Она была все еще сильно привязана к Андрею. Каждый день она объясняла себе, что должна отпустить его, забыть и жить дальше. Но сердцем она не могла этого принять. Оно говорило ей совсем о другом. О том, что такого просто не может быть, что он любит, что вернется. Ведь люди возвращаются к своим бывшим отношениям, ведь он говорил ей, что она дорога ему. Он же не врал! Не мог врать!
Прошел месяц. Месяц боли, месяц страха, апатии и отстраненности. А потом от него пришло смс:
- Мы можем встретиться?
Сердце остановилось на мгновенье. И вновь забилось. Но уже с бешенной скоростью. Дрожащими руками она набрала ответ:
- Кто это?.
-Это Андрей.
По телу пробежала нервная дрожь.
- Хорошо. Когда?
- У меня концерт в это воскресенье. Приходи. Это очень важно для меня.
- Не думаю, что это хорошая идея. Во сколько?
- В семь. В «Зеленом попугае».
- Хорошо. Я приду.
Эту неделю она провела в постоянном волнении. В мыслях о нем. Она пыталась понять, было ли это приглашение жестокой шуткой или исполнением ее заветного желания. Каждое утро она просыпалась с надеждой в сердце и страхом в глазах. А вдруг это сон? Она ждала, что он напишет ей еще хотя бы раз. Но телефон будто онемел. Чтобы не иметь соблазна написать самой, она снова удалила его номер. По крайней мере, это было единственным действенным средством.
Наступил день концерта. Весь день она не могла найти себе место. Не могла думать ни о чем кроме предстоящего вечера. Минуты казались вечностью. Казалось, время просто остановилось на месте. Она шла на эту встречу, словно на казнь, так все переворачивалось внутри, дрожали колени, сосало под ложечкой. Она тщетно пыталась унять дрожь в руках. Словно в тумане она добралась до места. Глубоко вздохнула и вошла в темный проход. Прошла к сцене. Как раз вовремя. Они только закончили настраивать инструменты. Андрей оглядел зал. Она поймала его взгляд. В горле стоял комок. Сердце выпрыгивало из груди. Нервы были на пределе. Он облегченно улыбнулся.
- Спасибо всем, кто пришел на этот концерт. Отдельное спасибо одной замечательной девушке, которая стоит сейчас в черном платье прямо перед сценой.
Они отыграли свой концерт по обычной программе. Таня уже начала сомневаться, стоило ли ей приходить сюда. И зачем это надо было ему. Она уже начала подумывать о том, чтобы покинуть помещение до того, как они закончат выступление. Но в этот момент Андрей снова заговорил:
- А теперь наша последняя песня. Это новая композиция. И сегодня это не просто песня. Это просьба о прощении. Малыш, извини, я был полным дураком. Ты нужна мне. Пожалуйста, дай мне шанс все вернуть, - он с мольбой взглянул в ее глаза.
Песня была чудесной. Таня уже слышала ее на репетиции. Это была не его песня. Но как проникновенно он ее пел. И как смотрел… Таня почувствовала, как ее захлестнуло волной тепла и счастья, безмерного счастья. Из глаз покатились сладкие слезы радости. Как только закончилась песня, Андрей спрыгнул со сцены и подбежал к ней.
- Что ты ответишь? – с надеждой и болью в голосе произнес он.
Она не произнесла ни слова. Она просто провела рукой по его щеке. Нежно притянула к себе и легонько коснулась губами его губ. По щекам обоих катились слезы. Он крепко схватил ее в своих объятиях, приподнял и поцеловал с прежней страстью. Она чувствовала на себе его тепло его рук, его дыхание, его запах, и ее переполняло безудержное счастье, невыразимая радость светилась в ее глазах. До ее слуха донесся его тихий шепот:
- Я люблю тебя.
Она чувствовала на себе жар его губ, тепло рук, легонько касалась его лица. Теперь она знала, чтобы не случилось, чтобы не пришлось им перенести, они будут вместе. Больше они никогда не расстанутся. Они просто не могут друг без друга. Она действительно ждала его всю свою жизнь. А он ее…
_____________________________________________________________________________
Резкий звук будильника пронзил сознание. Рукой она автоматически нащупала телефон и отключила звонок. Отвратительная слабость. Веки отказываются открываться, разум то и дело проваливается в пустоту. «Вставай же, вставай тебе же сегодня обязательно надо…» Нить ее мысли прервалась. Она поймала себя на мысли, что не знает ни кто она, ни почему прозвенел будильник, ни где она, собственно, проснулась.
Медленно в голове всплыло имя. Ну да, точно ее зовут Таня. Она студентка. Учится на втором курсе. Таня с трудом приоткрыла один глаз. В нескольких метрах от нее стояла кровать на ней из под одеяла выглядывали ноги. прямо в глаз из не зашторенных окон нагло бил солнечный свет. Перед окном стоял журнальный стол, на котором причудливыми пирамидами громоздились учебники, тетради и прочий хлам. «Общежитие. Точно. Я живу в комнате общежития с двумя соседками». Таня взяла телефон. «Сегодня у нас четверг. Четверг… Значит его концерт в воскресенье. Его концерт…» Сердце словно сжали в тиски. «Андрей… Андрей!» Как больно. Невыносимо… Зачем она это вспомнила? а этот поцелуй, его тепло. Неужели это просто сон? Она провела рукой рядом с собой. Конечно, там никого не было. «Как жестоко… Четверг… универ!!!!» Таня подскочила как ошпаренная. Похватала зубную пасту, щетку, выбежала в коридор. Забыла полотенце. Пронеслась через всю комнату. Схватила полотенце, запнулась об провод, зацепила табуретку, уронила кружку на столе. Чертыхнулась. выбежала в коридор. Одевалась в спешке, долго не могла найти пропуск. Потом потеряла мобильный. Выбежала из комнаты. Пропуск не сразу сработал. В метро набилось на редкость много народу. Какой-то огромный мужчина вдоволь потоптался на ее замшевой туфле. Влетела в университет. Опоздала. Преподаватель буквально испепелил ее взглядом. Таня смущенно уползла на задний ряд. Всю пару в одно ухо слушала музыку. Лекции записывать было довольно трудно. Постоянно мешали воспоминания. Сон казался таким реальным. А реальность похожей на ночной кошмар. После пары Таня привычным маршрутом двинулась на улицу. Получить очередную дозу никотина. На лестнице ее догнал Макс – единственный одногрупник, к которому Таня испытывала симпатию.
- Идешь никотиновой палочкой баловаться?
-Ага. Пойду, пошалю немного, - ухмылка вылезла сама собой.
Учуяв готовность Тани его слушать, Макс начал изливать потоки желчи и яда на все, что его окружало. Таня радостно глумилась вместе с ним. Его язвительность, пожалуй, привлекала ее в нем больше всего. Таня героически отсидела все пары. Что и собиралась делать впредь. как ни странно, это помогало отвлечься, да и сессия скоро. А она половину преподавателей в глаза не видела. Наступило воскресенье. Андрей так и не объявился. Таня впала в уныние. у Алины вечно появлялись неотложные дела, так что она вечно была предоставлена сама себе. Все будто забыли о ее существовании. «Конечно, кому нужно такое чудовище? Во мне… да разве могу я хоть кого-нибудь заинтересовать? Ему я не нужна… как же я отвратительна». До самой ночи она ждала его появления. Она надеялась, что все же он зайдет. Какая разница зачем? Просто зайдет. За какой-нибудь мелочью. Хоть за туалетной бумагой. Она так и уснула в ожидании.
В понедельник утром она проснулась сразу. Быстро собралась и оделась. Времени хватало даже на то, чтобы дойти до корпуса пешком. Таня так и поступила. Утро было на редкость теплым. Наверное, первый теплый день за всю весну. Голуби ворковали и не хотели уступать дорогу. Зелень деревьев в солнечных лучах необычайно оживила город. И словно фиалки, на лицах прохожих расцвели улыбки. Таня быстрым шагом прошла в аудиторию. Села на первую парту. Весь день прилежно записывала лекции. Ловила каждое слово преподавателей. Когда окончились занятия, она направилась в противоположную сторону от дома. На лице играла легкая улыбка. Прохожие, очарованные, оборачивались ей вслед. На мосту Таня остановилась. Она окинула взглядом чудесный пейзаж извилистого канала, обрамленного набережной с теснящимися по краям обветшалыми домами. Она перегнулась через ограду. Внизу на солнце сверкала вода. Никто и не заметил как с высоты вниз упала слезинка а через несколько секунд за ней полетела девушка. Весна была засушливой, так что канал обмелел. И при падении голова Тани была расколота о дно. Вода на н
