Вся человеческая жизнь построена по принципу взаимосвязанных миров. Эти миры многочисленны, каждый из них обладает особым содержанием. Они могут быть изолированы или находиться на пересечении, отличаться друг от друга или быть похожими. В своей совокупности они образуют картины жизни человека. Но в этом множестве Дом занимает центральную позицию.

По мнению немецкого философа и культуролога Георга Зиммеля, Дом – это часть жизни и вместе с тем особый способ соединять, отражать, формировать всю жизнь. Свершение этого является великим культурным деянием женщины. Именно в этом он видит главное предназначение женщины, ее весомый вклад в развитие объективной и реальной культуры. Усилиями женщин создается Дом как защита и поддержка, как среда обитания и развития новых поколений, как основа интимных и близких отношений любви, дружбы, гостеприимства, домашнего очага и отдыха, развлечения и досуга. Здесь, наконец-то полностью реализуется женская сущность, создавая по собственному проекту то, что выражает представления о комфорте, уюте, благоустройстве и порядке.

Более того, Зиммель сравнивает Дом с произведением культуры, в котором запечатлены способности, интересы, чувства и интеллект женщины. Если для мужчин дом означает лишь часть жизни, где помимо его строительства, он должен еще посадить дерево и родить сына, то для женщины дом – особо сформированная целостность. Смысл Дома не исчерпывается для нее отдельными задачами, будь то воспитание детей или быт. Он представляет для женщины самодовлеющую и самостоятельную целостность и ценность, центр ее вселенной. Причем это знание не является приобретенным, ему не учат в университетах. Напротив, оно из поколения в поколение наследуется на подсознательном уровне. Так женщина в обществе в целом и в отдельном доме в частности является вбирающей в себя общественной сокровищницей и одновременно транслятором моральных ценностей, секретов сохранения семьи, рода, национальных особенностей.

Таким образом, женщина относится к дому как к сакральному образованию. Дом в ее понимании подразумевает не просто стены, а пространство насыщенное ее атмосферой, которую она создает, и которой она руководит. Все, что происходит в доме, зависит от женщины.

Эта сакральная связь между женщиной и домом хорошо прослеживается в мифопоэтических представлениях древних славян. Так, дом осмыслялся как “мир, приспособленный к масштабам человека и созданный им самим”. Жилище было по преимуществу носителем признака “внутренний”: оно оберегало человека от невзгод внешнего мира, создавало атмосферу безопасности, определенности, организованности, противостоящей внешнему хаосу. Дом сравнивался с матерью, которая кормит и охраняет дитя, а также с материнским чревом, с наседкой, защищающей цыплят. Закрытое, обжитое пространство, где главенствовали атрибуты дома, как постель, печь, тепло, издавна осмыслялось как женское, в отличие от неуютного холодного внешнего мира, в котором главную роль играл мужчина — землепроходец, строитель, завоеватель. Постоянно подчеркивались такие признаки дома, как прочность, неподвижность (“полна горница людей”), одушевленность. Человеку нужен был дом, соединяющий небо и землю. Он крепко стоит на земле и является для его жителя центром посюстороннего, горизонтального мира. С другой стороны, он возвышается над землей, стремится к небу, он выпускает человека вовне и в этом смысле связан с внешним миром и с верхом. Поэтому возникла необходимость создания в доме некоего сакрального пространства, напоминавшего о связи домашней организации и защищенности с божественным миропорядком и защитой от потусторонних сил. Если мужчина создает материальные средства защиты – стены и крышу…, то женщина является источником духовных, так сказать, формирует индивидуальную ауру жилища, оберегающую всех обитателей данного пространства.

Русские народные представления о доме в целом совпадали с вышеописанными. Об этом свидетельствует “Толковый словарь живого великорусского языка” В. И. Даля и приведенные в нем многочисленные пословицы и загадки, относящиеся к дому. “Мило тому, у кого много в дому”, “Дом вести — не лапти плести”, “Худу быть, кто не умеет домом жить”, “На стороне добывай, а дому не покидай” — это и подобные изречения говорят о том, что дом рассматривался народом как осязаемое воплощение своего, родного, безопасного пространства, а привязанность к нему считалась добродетелью . Словарь Даля отмечает также, что слово “дом” означает в русском языке не только “строение для жилья” или “избу со всеми ухожами и хозяйством”, но и “семейство, семью, хозяев с домочадцами”.

Все выше изложенные представления своими корнями проросли в русскую культуру и закрепились в сознании человека. Как уже было сказано, в мифологических представлениях славян, человек отождествляется с главным своим творением, сотворить дом – подобно вынашиванию и рождению ребенка.

Рассмотрим эти позиции более подробно.

Доминирующая функция женщины – продолжение человеческого рода. Вот и строительство дома в мифологическом сознании сопоставимо с рождением жизни, прежде всего потому, что они связаны с возникновением нового: новый дом, новорожденный ребенок. Родильные обряды имеют целью получение ребенка из сферы природы и включение его в социум, в сообщество людей; в строительной обрядности освоение природного материала происходит для создания культурного объекта – дома, в котором этот самый процесс социализации и будет проходить.

Кульминационный момент обряда родин – физиологические роды. Один из приемов помощи роженицы заключается в следующем: «Обыкновенный и очень частый прием при нормальных родах, в лежачем или стоячем положении роженицы – это перекинуть через брус, потолочную матку или балку веревку, ухватиться за нее руками и, упираясь пятками о кровать или пол избы, держаться в полувисячем положении. Особенно рекомендуется этот прием в тот момент, когда Бог станет «прощать» роженицу» . Некоторые повитухи использовали этот прием, когда роды принимали затяжной характер.

Кульминационный момент ритуала строительства – укладка матицы. Считается, что матица – важнейший конструктивный элемент верха жилища, метонимическая замена самого дома; в мифологическом плане она дублирует «мировое дерево». Действия в родильном обряде символизируют путешествие женщины за ребенком по «мировому дереву», они обнаруживают сходство с действиями плотника в обряде подъема матицы и сопоставимы с путешествием шамана по «мировому дереву» или космической веревки в разные миры. Ритуальное путешествие плотника по матице нацелено на приобретение некоторых ценностей: включение дома в освоенное человеческое пространство и наделение его обитателей богатством, довольством. В описанном родильном обряде искомой целью является ребенок. Таким образом, ритуальное подвешивание роженицы к матице основано на идее вкладывания, когда в начале цепочки символов оказывается «мировое дерево», а в конце – потомство, новорожденный ребенок.

Укладка матицы означала создание дома, а затем проводилось его доделывание, достраивание. По народным представлениям, новорожденный появлялся на свет не вполне оформленным, «недоделанным». Повитуха и мать ребенка производили действия, направленные на «превращение» его в человека; в частности на открытие у него различных органов, после чего новорожденный приобретал способность видеть, слышать, говорить и т.д. иначе говоря, ребенок появлялся на свет «замкнутым» от внешнего мира, и лишь затем у него «открывались» человеческие органы. Вот и стены дома – сруба поначалу строились сплошными, и лишь позднее в них делали окна и двери, только после этого строение могло в полной мере считаться жилищем человека: «Прорубание окон и дверей соответствует… представлениям об «открытии» человеческих органов, обеспечивающих возможность видеть и ходить – главных признаков живого человека»

Интересен тот факт, что сроки жизни человека и дома приблизительно одинаковы и обозначались у наших предков одним словом «век»; как известно, одно из назначений слова «век» – столетие. Жизнь человека и дома укладывается в эти временные рамки. О человеке, который приближался к столетнему возрасту или превысил его, говорили, что он «изжил свой век». Причем на «век» – срок жизни человека и дома можно влиять как в сторону его увеличения, так и в сторону уменьшения. Если положительные сходные действия в родильной и строительной обрядности направлены на обеспечение долгого срока жизни новорожденного и жилища и его обитателей, одни и те же вредоносные обряды направлены на разрушение дома и изведение его хозяев.

Издавна смерть человека ассоциируется с разрушением дома или его наиболее важных частей: «Внезапное разрушение матицы предвещало смерть хозяину, а печи – хозяйке» . Одной из примет к смерти был сон, в котором присутствовал образ разрушенного дома. Кроме того, смерть предвещал сон, в котором снилось строительство нового дома. Представления, которые легли в основу этого поверья, многозначны; одно из них основано на тождестве «новый дом» = «гроб».

Следует отметить, что крыша, стена, дверь, печь, другие элементы дома, имеющие отверстия, также обладают женской семантикой. Двери ассоциируются с телесным низом. Если дом – это женское тело, то двери – женские гениталии, прежде всего их объединяет идея входа-выхода. Во время тяжелых родов раскрывали двери, женщину заставляли переступать через пороги. Необходимо добавить, что во все времена женщины рожали дома, считая родные стены помощниками в этом непростом и ответственном деле. В фольклорных текстах обыгрывается тема этой связи; например, в загадке о рождении ребенка: «Какой зверь из двери выходит, а в дверь не входит» в родильном заговоре: «Отворяйтесь, врата мясные и костяные, ехать не князю и не княгине, а идти безымянному младенцу» . В русской традиции с женским началом так же связаны окна: «Для облегчения родов в жилище заранее приоткрывали форточки или окна, чтобы «открыть проходы»

Окна – это «глаза» дома; общеизвестная этимология слова «окно» – око (глаз). Как глаза, окна связаны с представлением о свете и тьме, видимом и невидимом. Важнейшие функции окон, как и глаз, воспринимать образы зрительного мира и свет. В окна, как и в глаз, могут проникнуть болезни и смерть, в частности через чужой взгляд. Стук в окно в полночь предвещает смерть; об этом также свидетельствует влетавшая в окно птица. У недостроенного дома нет окон, у разрушенного – забиты окна или разбиты стекла.

Нижняя граница человеческого тела – подошвы, пятки. Пятки, как и темя – верхняя граница тела, являются дистальной точкой и входом в тело. Так , у младенцев на пятках ставили дегтем кресты, для того чтобы «к ним не ходила Полуночница». Беса, вселившегося в человека, изгоняли через пяту: «Для того, чтобы выгнать беса, нужно у человека, первый раз подвергнувшегося мучениям, разрезать левую пяту и стереть текущую кровь, с которой будто бы выходит и бесенок» . Слово подошва обозначает не только нижнюю часть обуви под ступней и ступню, но так же и фундамент, основание, то есть ступни человека сопоставимы с нижней частью дома.

Центром человеческого тела в вертикальном плане является пуп. Пуп делит тело на «чистую» (верхнюю) и «нечистую» (нижнюю) половину, он же является границей между этими половинами. Подобно пупу, матица является границей между верхом и низом дома, а также – между внутренней и внешней частями дома. Семантика термина матица (матка) – центр, средоточие, опора . По представлениям восточных славян, пуп – основная составная часть организма: «… человек на пупу основан». Матица играет важную конструктивную роль в доме как основа верха жилища: «Худая матка всему дому смятка» .

Пуп является одним из входов в человеческое тело. Перерезая пуповину ребенку, повитухи производили некоторые обрядовые действия (перевязывали его волосом матери и др.) для того чтобы пуп никогда не мог развязаться. Пуп и пуповина связаны с идеей жизненной и производящей силы, являются связующими звеньями между человеком и природой. По пуповине так же определяли, сколько еще детей будет у женщины: «Сколько хрящиков на пуповине, столько детей у женщины будет» нередко пуповину прятали за матицу «для почета» ребенка .

Матица, также как пуп и пуповина, воплощают производительную энергию, в первую очередь женское начало; загадка о матице: «мать в избе, рукава на дворе» . Если в вертикальном членении матица сопоставима с пупом, то в горизонтальном – с внутренним женским половым органом – маткой, в котором происходит зарождение и развитие плода. Совпадают названия этого органа и несущей балки потолка – матка, матица. Слово «матка», наряду с указанными значениями, имеет значение начало, основа, источник. До 18 века в значении «matrix» употреблялись слова утроба, чрево. Вероятно, слова «матка» в значении женского полового органа появилось как более поздняя ступень развития значения основание, начало. Совпадение названия элемента конструкции дома и женского генеративного органа не случайно. В его основе лежат представления о сходстве функций этого элемента в доме и в органе женщины. Укладка матицы сопоставима с одним из периодов родов: появление плода из матки. Дом рождался именно после укладки матицы.

В мифологическом коде центром человеческого тела является сердце (членение человеческого тела по горизонтали). Сердце человека можно сравнить с печью в доме, за которой, как известно, следила женщина. В некоторых диалектах сердце объединяется с другими внутренними органами – легкими и печенью под названием «печень», однокоренным со словом «печь». Существенный признак объединяющий «сердце» и «печь», – связь с огнем, жаром, теплом. В фольклорных произведениях «горячее сердце, как и «горячая кровь», являются показателями значительной концентрации жизненной силы у человека, которая в северно-русских говорах обозначается словом «жар». Тепло, жар – признаки живого человека, холод – мертвого. В загадках подчеркивается именно этот признак печи: «Зимой все жрет», летом спит, тело теплое, а крови нет». Здесь, как нигде, прослеживается следующая функция женщины – хозяйка. Как известно, печь, не только дает тепло, создавая в доме уют, в который возвращаешься после многочисленных работ и завоеваний, где отдыхаешь и телом, и душой, но и пропитание. А в случае болезни вместе с материнской любовью печь еще и поможет залечить раны, недаром место на печи в доме отдавалось представителям старшего поколения и считалось почетным.

Кроме того, печь воспринимается, как женское тело. Прежде всего, это проявляется в названиях отдельных частей печи: чело – наружное отверстие русской печи, очелье – место перед наружным отверстием, устье (от уста – рот) – полукруглое отверстие в печи, челюсти – топка, небо – верхняя часть свода, скула – бок печи, ноги – боковые стены и др. Большая часть названий элементов печи соотносится с названием головы и рта, а голова, как известно, метонимическая замена самого человека.

Устье печи соотносится не только со ртом, но и с женским лоном. Например, уголья из печи моют в воде и поят ей роженицу, чтобы родить так же быстро, как те угли выпали из печи . При трудных родах открывают заслонку в печь. В диалектах слово раскутать означает «раскрыть печь или трубу» и «родить»: «Баба раскутала, Бог простил». Только что родившегося ребенка клали на шесток печи, это означало не только представление его домовому духу, но и имитировало рождение. Об «отправлении» в печь как о новом рождении особенно ярко свидетельствует обряд перепекания ребенка, больного «собачьей старостью» – рахитом. По народным представлениям, такой ребенок «не допекся» в утробе матери и его сажали на лопате или в ночьве в печь. Символика этого обряда «основана на отождествлении ребенка и хлеба, выпечки хлеба и появления ребенка на свет: его как бы возвращают в материнскую утробу (печь), чтобы он родился заново».

Центр человеческого тела, как и центр дома, противопоставлен периферии. Как положительные, так и отрицательные ценности стремятся двигаться к центру. В доме мусор метется по направлению к печи, чтобы в доме сохранялось довольство. Кровь движется по жилам по направлению к сердцу. Если в тело человека через естественные органы проникли болезни, то они стремились по крови достигнуть сердца, и если попадали в него, то человек умирал. Знахарка произносит заговоры в воду или в пищу, с которыми они попадают в кровь и по ней движутся по направлению к сердцу. Заговоры вступают в борьбу и изгоняют от сердца, по направлению из тела к периферии, через дистальные точки и отверстия – во внешний мир. Во время обряда лечения знахарка шепчет заговоры у устья печи, затем она подходит к больному, который стоит под мотицей, с внешней стороны: болезнь вначале изгоняется из внутренней части жилища во внешнюю, а затем через двери – в мир, откуда пришла болезнь. Знахарка выплескивает остатки наговоренной воды через порог со словами: «Поди, откуль пришло».