Малыш и Карлсон
Затронули в выходные тему существования или наоброт не существования Карлсона. Оказывается, я своими заявлениями о том, что Карлсон - это плод фантазии Малыша заставила Лену и Сашу посмотреть на всю книгу по-другому. Саша, как выяснилось, до сих пор под впечатлением :) Разумеется, я не помню, где в свое время читала слова самой Астрид Линдген о том, что Малыш - одинокий мальчик, живущий в мире собственной фантазии и Карслон существует у него в воображении для того, чтобы от его имени совершать шалости, относится к ним по-Карслоновски, как к "пустякам" и не страдать от одиночества и пустоты в своей жизни. Сейчас порылась в интернете, нашла пока только вот что:
"Но, приземлившись на русской почве, Карлсон и сам преобразился! Изменилась и тональность книги. Бодрый мажорный тон сменился меланхолической раздумчивостью. Что произошло? “Кто виноват?” Переводчик? Но дух и буква текста были сохранены без изменения, более того — Карлсон заговорил на прекрасном русском языке [4]. Тогда издатель? Нет, спасибо им, они делали что могли, чтобы Карлсон смог побывать в каждом доме. Кто же тогда? Читатели?
Полагаю, что именно они! Я уже говорила о той особой роли, которую выполняла в обществе детская литература, выступая подчас как узаконенный самиздат. Советский читатель привык в первую очередь искать в художественном произведении скрытый смысл. Забавная иностранная книжка не могла не поразить своей веселой нарочитой легкостью. И вот, уже в процессе чтения, возникает новый мотив, на передний план выходит не Карлсон, пусть и “самый лучший в мире”, а “самый обыкновенный” Малыш — одинокий мальчик из вполне благополучной семьи, живущий в мире собственных фантазий, мечтающий о собаке, тоскующий по настоящему другу.
Это был совершенно новый образ, и очень своевременный. У каждой эпохи свое видение детства. Для советского интеллигента 60-х годов это представление наиболее полно воплощали Маленький принц Сент-Экзюпери, Холден Колфилд Джерома Д. Сэлинджера и Малыш Астрид Линдгрен. Одинокий страдающий ребенок в благополучном обществе — вот суть этого образа. Ребенок — как воплощение скрытого нездоровья общества, недостатков взрослого мира. Это было открытие.
Чуть более десяти лет прошло после окончания войны, страна едва-едва выбралась из разрухи и только стряхнула жесточайший диктаторский режим. Большинству взрослых казалось, что этих перемен достаточно, чтобы сделать людей счастливыми. А дети — это завтрашние взрослые и должны быть счастливы уже потому, что не голодают и не бедствуют, как некогда их родители. Но — все не так просто! Ребенок может быть несчастен, даже если он сыт и обут, без всяких видимых причин — вот самая главная мысль, которую несла русскому читателю веселая книга шведской писательницы.
Позволю себе небольшое отступление. Однажды мы с моей коллегой разбирали рисунки, предоставленные для художественной выставки учениками одной из московских школ. Я обратила внимание на необычный рисунок, выполненный в серо-черной гамме: он представлял мальчика, одиноко стоящего у окна. Заметив мой интерес, коллега, ездившая за рисунками в школу, сказала: “Это иллюстрация к “Карлсону, который живет на крыше”. Правда, особенный рисунок? Учитель считает его лучшим. Знаешь, что он мне сказал? “Этот мальчик единственный разгадал, о чем на самом деле эта книга: об одиночестве!””.
Взяла отсюда
И, кстати, в этой статье написано, что переводчик никакой самодеятельности не допустил, но мне стало интересно, так ли близок ли наш перевод к реальной авторской книге. Еще интересный факт, что Карслон не является любимым героем ни в какой другой стране и книга о Малыше и Карлсоне не хрестоматийна для детской литературы нигде, только у нас. А еще наша вера в реальность Карслона, конечно, здорово поддерживается мультфильмом, в котором его по-настощяему видели как минимум воры (правда, в образе приведения) и фрекен Бок (которая, правда, честно призаналась, что "сошла с ума" и звонила на телевидение через душ в ванной). Надо бы перечитать книжку. Хотя там. насколько помню, уже на первой же странице сказано, что домик Карлсона на крыше видел однажды какой-то трубочист, который очень удивился, кому это понадобилось строить дом на крыше, но залез в трубу по своим делам и уже не вспоминал про увиденный им маленький домик никогда после.
Danna и 
wizzardru за то, что поддержали все это и за удивительную хозяйственность (да, Митя с ножом ещё долго будет мне вспоминаться). Ну и за прекрасные сказки и песни, само собой - тут мы все вложились!
