Выходные прошли незаметно. В работе и сладком усталом всепоглощающем сне после нее. У меня появилось несколько идей, кое-что уже сделано, но многое только предстоит сделать.

Я опять стояла на платформе вокзала и махала рукой вслед удаляющемуся поезду, а мне в ответ подмигивала сестра, робко выглядывая из-за спин проводника и еще нескольких пассажиров. Мне хотелось их растолкать и грубо откинуть в стороны, потому что было почти не видно ее лица, но я стояла внизу, а сестра так этого и не сделала.

Я стала остро чувствовать, как я люблю своих в контрасте с призрением к чужим, которые им мешают, которые по стечению обстоятельств просто оказались против.

А еще я устала от критики в мой адрес, устала слышать, что я чувствую, а что не чувствую. Я просто хочу, чтобы меня любили такой, какая я есть, а не такой, какой бы кому-то хотелось видеть.

И если я что-то не получу, я буду вырывать это что-то зубами, если кто-то посмеет указать мне, что делать, я останусь на месте, а этот кто-то убежит и спрячется в норку. Голод и агрессия постепенно приближаются к максимуму, в то время как силы, кажется, уже на пределе.

И если кто-то считает, что может обозвать меня эгоисткой, пусть знает, что делает мне комплимент.