У Жигунова другие политические мотивы, он "выше всего ентова", хотя однажды попытался (вернее - не только он, ну разве можно попсе что-то пытаться в том, что называется сегодня "политикой" вершить самодеятельно?!) предстать "лицом партии жизни", это было до выхухолей, ну, месяца через три после рождения того, что сегодня превратилось в жиропень. Так вот, гламурные фотки Серёжи и его семьи (грядущая и зубастая няня в то время изредка ступала на скромную сцену единственного спектакля про Бумбараша в чистопрудненском подвале) рассматривались как действенные партийные листовки, ну, жизнеутвердающей и невероятно "оригинальной" идеи председателя совфеда. Этого бородатого спикера, монгольского геолога (он там лет десять, кажись, провёл), обожающего костюмчики в полосочку. Не срослось у Серёжи, очень быстро свернулась политактивность, гардемарина сменили на ведущую "Спокойной ночи, малыши". По слухам, Жигунову кто-то звякнул по телефону. Подсказали правильное решение. Артист образумился. Всё понял. Вот, любуемся неуступчивым и талантливым Максимвикторычем (но в сериале Жигунов действительно на своём месте, а вот петь с Вайкуле ему не стоило бы).
Так что Иванова в списках не было, как не было Петрова и абстрактного Сидорова. Миронов был, очень конкретный Миронов, так и не избавившийся от питерской клички "скутер" (он очень энергично перемещается, аж бумажки летят). Не знаю, верно или нет, но человечище этот матёрый и спорый не так давно вроде брякнул, что "страсть как хочца" заполучить шестое высшее образование. Не ведаю, сколько этих образований у донского гардемарина и у бирюлёвской няни... Да и в них ли дело!?