Вряд ли я здесь буду писать, так что использую пустое место для творческого размаха))))
Автор: Я (Гибискус)
Название: Весна. Лето. Осень. Зима
Пейринг: Акаме
Рейтинг: R
От автора: писалось для Cerbst по ее большой просьбе и от чистого любящего моего сердца))
- Аканиши-сан, пожалуйста повернитесь чуть влево и слегка приподнимите подбородок, - командовал фотограф, пока Аканиши нехотя разворачивался. Он не любил работать по утрам, предпочитая тратить это время на драгоценный сон, но его никто не спрашивал. Работа есть работа, хотя от этого Джин не становился менее выносимым. Когда ему что-то не нравилось, он никогда не упускал возможности продемонстрировать это всем своим видом. Сейчас, например, он изводил фотографа показной ленью и высокомерием, чем несказанно того раздражал. Но от этого съемка не останавливалась – профессионалы всегда стоят выше своих симпатий и антипатий. А фотографы, которые с ними работают, такими и являются, и всегда знают под каким углом и в какой позе лучше делать снимки. Они могут из любого сделать человека с глянцевых страниц, которому потом будут поклоняться миллионы, а хотеть будут еще больше. Но сколько бы Каме не смотрел на Аканиши, тот всегда оставался идеален в его глазах и под любым углом, и в любое время суток, и при любом освещении. Ему не нужно было ничего дополнительного, чтобы его хотели и поклонялись. Его врожденный шарм и сексуальность проявлялись в каждом его движении, в каждой интонации его голоса, заставляя Каме чувствовать легкую слабость во всем теле и мучительно сводя с ума. Когда это началось, Казуя, пожалуй, не смог бы ответить. Может быть, еще с самого первого дня на прослушивании, когда он увидел симпатичного парня в модном спортивном костюме. Тогда Каме ему однозначно позавидовал, думая, что уж он-то точно пополнит ряды джоннисов в отличие от самого Каменаши. А может, на их первой совместной репетиции после того, как им сообщили, что они теперь одна группа. Именно в тот день Казуя впервые увидел улыбку Джина, эту глупую и самодовольную улыбку, которую он так и не смог забыть. Он чувствовал себя извращенцем или чем-то сродни этому, ловя себя каждый раз на мысли, что он отчаянно жаждет увидеть, как Аканиши улыбается, пусть и вовсе не ему. А может, все началось и позже, Каме точно не знал, но он с совершенной точностью помнил все моменты, когда заново влюблялся в Джина. Сначала это было просто восхищение семпаем, сопровождаемое желанием быть похожим и стать хоть немного ближе к нему, стать заметным для него. Каме даже как-то в одной из классных поездок в храм помолился об этом, как его учили, от всего сердца желая этого. Он хотел стать лучше, стать красивее, стать популярнее, чтобы Аканиши видел в нем своего друга, равного себе, чтобы звал его с собой по магазинам, в клубы цеплять девчонок или к себе домой ночевать. И когда это случилось, Казуя думал, что счастливее его никого на свете нет, что уж теперь-то ему нечего больше желать, ведь у него есть все. Но со временем этого стало мало, его алчность требовала стать еще ближе, стать не просто друзьями, в которых у Джина, казалось, ходило пол-Японии, а стать самым лучшим, самым близким другом, который стоял бы в списке Аканиши всегда на первом месте. И Каме повезло снова, его желание опять исполнилось, постепенно перерастая в новое, более собственническое – стать единственным человеком, который ему нужен, которого он полюбит. С тех пор уже прошли целые годы и долгие часы мучительных терзаний и постоянных тренировок над собой. И Казуя добился с тех пор многого: он стал популярным, привлекательным, теперь его хотят так же сильно, как и Джина, если даже не больше. И он благодарен за это, ему нравится его работа, нравится, каким взглядом на него смотрят тысячи людей на их концертах, но больше всего он благодарен судьбе за Джина. Для него это самый лучший подарок, и только рядом с ним он чувствует себя по-настоящему счастливым и завершенным. Каме перевел взгляд на недовольно позирующего перед фотографом Аканиши и улыбнулся, подумав, что этот бака никогда не изменится.
******
«Мы вместе пошли в мебельный магазин.
Той весной мы купили стол»
Как-то весной Джин позвонил Каме домой и ни с того ни с сего предложил вместе сходить в недавно открывшийся мебельный магазин. Казуя совершенно такого не ожидал, ведь до этого они не слишком-то часто виделись с Аканиши вне работы, не говоря уже о совместных походах по магазинам. А тут такое и без предупреждения. На какое-то время Каме даже потерял дар речи, боясь поверить, что все это происходит с ним, что он не спит.
- Ка~аме, ты уснул там что ли? Если не хочешь, так и скажи, я позвоню кому-нибудь еще, - раздраженно протянул Джин, уже жалея, что позвонил именно Каменаши. Ну подумаешь Пи и Ре не смогли пойти, но ведь можно было позвать еще кого-нибудь. Да того же Мару! Но нет же…
- Нет, прости. Я не сплю, - поспешно начал Казуя. Сейчас не время было удивляться и молчать. Он слишком хорошо знал, насколько Аканиши нетерпелив. – Конечно, пойдем!
В тот день они так ничего толком и не купили, кроме каких-то бытовых мелочей вроде столовых приборов в европейском стиле и пуховых подушек. Ассортимент в магазине был совсем не интересным и не оригинальным, так что Джин даже почувствовал легкую досаду от бесцельно потраченного времени. Правда была там одна вещь в кухонном отделе, которая заставила обоих замереть, - обычный с виду деревянный котацу, но почему-то, глядя на него, сразу появлялось желание укутаться его пледом в холодные деньки, и чтобы напротив обязательно сидел кто-то близкий и уютный.
- Когда-нибудь, Каме, я заработаю много денег и обязательно куплю его….
******
«По нашим телам стекали капельки пота,
А мы говорили друг другу ласковые слова.
Тем первым летом мы не смогли вернуться домой»
Они лежали на траве и смотрели на розово-фиолетовое небо. Где-то трещали цикады, а с моря дул солоноватый ветер, который приносил долгожданную прохладу и растрепывал тщательно уложенные волосы. В Токио всегда слишком жаркое лето и слишком красивые закаты. Хотя Каме других и не видел. Но почему-то в этом и не сомневался. В других местах нет Джина, а значит они никак не могут быть лучше.
- Смотри, Джин, вон то облако похоже на розового слона! – вдруг как-то совсем по-детски восторженно воскликнул Каме, словно не облако увидел вовсе, а как минимум настоящего слона. Аканиши рядом недовольно шевельнулся, он как раз почти задремал, но разве Каменаши даст отдохнуть?
- Джин, ну посмотри! – обиженно просопели над ухом и не больно пихнули в ребро. Аканиши обреченно вздохнул и все-таки открыл глаза, скептически уставившись на небо. Кроме облаков, он не видел там никаких слонов, носорогов и прочего зоопарка.
- Ну и где твой слон, Казу? Я ничего не вижу…
- Ты просто неправильно смотришь! Вон там, слева, - даже присев от возбуждения, Каме энергично тыкал пальцами в какой-то бесформенный клубок.
- Все равно ничего не вижу, - забавляясь такой бурной реакцией Казуи, Джин решил его немного подразнить, с деланным равнодушием растягивая слова, - Может на вату они еще и похожи, но слонов там точно нет, тем более розовых. Где ты вообще видел розовых слонов, Казуя? Ты прямо как маленький, – засмеялся Джин, а Каме в ответ лишь сильнее насупился, при этом на его щеках появился нервный румянец.
- Ну точно как маленький! Хочешь я куплю тебе мороженое? - продолжал веселиться Аканиши, не замечая, как Казуя еле сдерживает слезы, упрямо поджимая губы и вздергивая подбородок. И только когда Джин наконец перестал истерично ржать, он заметил, что Каме продолжает дуться, и почувствовал легкий укол вины. Но впрочем быстро подавил в себе глупые порывы и, слегка приобняв напряженного мальчика, снова улегся на траву, не замечая, как тот вздрогнул от этого прикосновения. Почему-то Аканиши никогда не замечал, как его простые действия и слова отзывались в сердце Каме. Хотя может он никогда и не хотел этого.
- Джин, ты правда там ничего не видел? – через какое-то время снова спросил сопевший Казуя, заставляя Аканиши удивленно вскинуться. Сколько в этой маленькой черепахи живет упрямства? Этот вопрос Джин не раз задавал себе, но вот отвечать ему всегда было лень.
- Хммм…о! Кажется, я видел там одну розовую упертую черепашку! – снова засмеялся Аканиши, игриво пихая друга в бок, так и не открыв глаз. Ему было слишком хорошо и уютно. В кои-то веки никто от него ничего не требовал, и никто не читал ему нотаций о его опозданиях и ошибках в танцах и песнях.
- Бака~а!
******
В свой 20 День Рождения Джин решил устроить грандиозную вечеринку, пригласив огромное количество людей, среди которых были как и друзья, так и просто знакомые из агентства. Он даже смог уговорить родителей уехать к родственникам и оставить весь дом в их распоряжении. Хотя это было не такой уж и трудной задачей: родители Джина были молодыми и понимающими, и они очень любили своего сына. А отец к тому же сам купил им алкоголь, справедливо заметив, что пусть лучше они напьются с их разрешения, чем неизвестно чем и как. А в том, что они все равно достанут алкоголь, отец был уверен. Сам помнил себя в возрасте Джина. Каме чуть-чуть опоздал и пришел позже всех. Его встретил веселый и уже немного выпивший Аканиши, который прямо-таки светился счастьем и гордостью. Со всех сторон играла зарубежная музыка, оглушая и создавая вокруг ощущение нереальности. В тот день Казуя очень волновался, он долго выбирал подарок Джину, сомневаясь и морально изводя самого себя. Казалось, он перебрал сотню подарков, и ни один не был достоин Джина, ни один не мог выразить все то, что чувствует к нему Каме. В итоге он купил небольшую золотую сережку в виде черепашки, которую тот одел лишь спустя несколько лет.
А еще в тот День Рождения они впервые переспали. Большая часть гостей к тому времени уже ушла домой, а те, кто остались, мирно посапывали по разным углам. И только Аканиши продолжал упорствовать и тянуться за очередной бутылкой пива.
- Джин, тебе уже хватит, пойдем спать, - мягко, но в то же время уверенно забирая бутылку из рук именинника, начал Каме как самый трезвый и еще адекватно мыслящий.
- Казу,…ик… не будь таким…ик… занудой! Ведь сегодня…ик…мой праздник, давай еще выпьем, - хныкал Джин, глядя на Каме своими щенячьими глазами, и Казуя чувствовал, как внутри поднимается теплая волна, наполняя его сердце щемящей нежностью. «Казуя, только не поддавайся! Не поддавайся! Ему уже хватит!».
- И не смотри на меня так, - строго проговорил Каме, поднимаясь и тяня за собой тяжелую тушку Аканиши. – Вставай, Джин. Тебе пора спать.
- Не хочу, - продолжал упираться именинник, пытаясь сесть обратно и дотянуться до бутылки. – Ты зануда, Каме!
Как все-таки в итоге смог хрупкий маленький Казуя дотащить Аканиши до кровати, и как тот умудрился не перебудить всех спящих, оставалось до сих пор загадкой для Каме. Хотя на тот момент это обстоятельство его не слишком-то заботило, ему еще предстояло раздеть сопротивляющегося Джина и уложить в постель. И сосредоточившись на этом занятии, он не сразу сообразил, что Аканиши под ним как-то подозрительно затих. И лишь когда он почувствовал крепкие руки на своей талии, а потом и требовательные губы на своих, то испуганно замер. А Джин, видно, приняв несопротивление Каме за согласие, повалил того на пол, забираясь сверху и грубо разводя его ноги. Это резкое движение наконец-то привело Казую в чувство, и он попытался оттолкнуть Аканиши, правда весьма безуспешно.
- Джин! Что ты делаешь?! – в голосе Каме уже ясно чувствовались нотки паники. Как бы сильно ему не нравился Джин, но он был совсем не готов к этому, тем более с пьяным Аканиши, который утром скорее всего ничего и не вспомнит.
- Джин! Остановись! – еще раз попытался Казуя, но друг, казалось, его совсем не слышал, уже проникая ладонями под футболку и задирая ее вверх. – Джииин, пожалуйста, - слезы неконтролируемо наворачивались на глаза, и Каме старался изо всех сил, чтобы не расплакаться, как девчонка. Но в конце концов Аканиши был сильнее и пьян, и вряд ли вообще был в состоянии четко воспринимать окружающую их реальность, и…слезы все-таки предательски прочертили свои солоноватые дорожки на щеках Каме. Было очень больно и противно.
- Казуу, пожалуйста, я очень хочу этого, - задыхаясь от возбуждения, Аканиши нетерпеливо вжимался своими бедрами в бедра Каме, еле сдерживая почти болезненные стоны. Ему было очень жарко и тесно в штанах. Все его мысли, и без того смазанные алкоголем, сейчас совсем потеряли какую-либо ясность, вытесняясь единственным желанием побыстрее почувствовать, как стенки тугого отверстия, плотно сжимают тебя изнутри. И видя состояние друга, Казуя сдался, заранее прощая ему все, даже то, что он еще не сделал. Потому что сегодня День Рождения Джина, и тот хочет его, пусть даже до конца и не осознавая, кто перед ним, а Каме его любит и уже давно хотел поцеловать…
Это был ужасный первый секс и не менее ужасный первый поцелуй, которые в итоге не принесли ничего, кроме боли и разочарования. Будучи слишком пьяным и слишком возбужденным, Джин с трудом мог контролировать свою силу, да и вообще действия. К тому же за свои 20 лет он никогда не интересовался сексом с парнями, так что такая важная деталь, как смазка, была для него вещью абсолютно незначительной и лишней. И если для него долгожданное проникновение стало высшим наслаждением, то для Каме – высшей пыткой. И несколько минут спустя, быстро кончив, Аканиши тут же перевалился с плачущего Казуи на другую сторону кровати, почти тут же засыпая, так и не заметив, что Каме не получил от секса ни капли удовольствия. В ту ночь, когда боль в пояснице хоть немного стихла, позволяя наконец-то провалиться в беспокойный сон, Каме думал, что худшее уже позади, но как оказалось, оно было впереди. Проснувшись утром со спущенными джинсами, рядом с голым Казуей и засохшим белым пятном на простынях, Джин впервые в жизни о чем-то сильно пожалел. И начал жалеть еще сильнее, когда поймал обиженный взгляд Каменаши.
- Что? Только не говори, что ты меня любишь, а то мое сердце этого не выдержит, - нервно засмеялся Аканиши, пытаясь перевести все в шутку и как всегда прикинуться ничего не понимающим дурачком. Но увидев промелькнувшую при этих словах боль в глазах Казуи, он резко замолчал, осознавая, что это была самая несмешная шутка в его жизни, которая к тому же оказалась пугающей правдой. И когда за стремительно выбегающим из комнаты Каме, захлопнулась дверь, он понял еще одну вещь – сегодня он навсегда потерял своего друга…Хотя сегодня ли? Он потерял его еще ночью.
*****
«Мы отправились на прогулку.
Дул ветер.
Той печальной осенью моя рука лежала на твоем плече»
12 сентября 2006 года стало для Каме личным концом света. Днем, когда самый дорогой для него человек улетал на другой континент, в другой мир, где он, Каме, больше не сможет быть с ним рядом, больше не сможет видеть его улыбки, слышать его смеха, мир, где больше нет места для него. В тот день дул холодный ветер, пронырливо забираясь под легкие куртки и обжигая своим колючим языком теплую кожу. У Каме постоянно слезились глаза, а в горле появился комок, который сколько бы он не пытался, сглотнуть не получалось. Но Каме упорно продолжал убеждать себя, что все это не из-за отъезда Джина, что во всем виноват этот дурацкий ветер и осень. Он снова приехал в аэропорт позже всех, как и тогда на День Рождения, почему-то он всегда не успевал вовремя, если это касалось Аканиши. И как бы он не старался успеть, ничего не выходило. Вот и сейчас до конца регистрации оставалось каких-то жалких 10 минут. 10 минут, чтобы успеть попрощаться с человеком, которого слепо и безответно любишь уже столько лет и которого не увидишь целую вечность.
- Ну пока, Ка~аме, - весело произнес Джин, а в глазах уже поблескивало нетерпеливое желание бежать, лететь за тысячи километров от дома, от друзей, от агентства и от Казуи. – Не скучай, – и подмигнув на прощание, он быстро развернулся к терминалу.
- Джин, подожди, - спохватился Каме, рукой останавливая его за плечо. Ему хотелось хоть еще немного побыть с ним, еще немного посмотреть ему в глаза, еще немного…
- Ну? Что? Давай быстрее, Каме, мне надо еще успеть на регистрацию.
- А, да. Прости, - тихо пробормотал Казуя, убирая руку и отводя взгляд. – Береги себя и обязательно возвращайся.
*****
«Мы держались за руки и боялись.
Той зимой мы поклялись, что так будет всегда»
Этот Новый Год Каме справлял с родителями. Весь его день прошел в приятных предпраздничных хлопотах: с утра он встал пораньше, чтобы приготовить тушеное мясо и помочь накрыть на стол, а вечером, когда вся семья в полном составе расселась за один стол, в дверь неожиданно позвонили. Удивленно переглянувшись с родителями и братьями, Каме отправился открывать. Насколько он помнил, в гости они никого не ждали, а случайные визиты в Новый Год в Японии были большой редкостью. Обычно все проводили этот день в кругу своей семьи. Теряясь в догадках, кто бы это мог бы, Каме опасливо открыл дверь, словно ожидал, что сейчас на него выпрыгнет какой-нибудь сумасшедший в костюме Санты и запоет одну из этих рождественских песен. Но какого же было его удивление, когда вместо ненормального старика он увидел переминающегося с одной ноги на ногу Аканиши.
- Джин? Что ты здесь делаешь? – поражено выдохнул Казуя, во все глаза уставившись на замерзшего одногрупника. Если честно в версию про сумасшедшего в костюме Санты ему было поверить гораздо проще. После возвращения Аканиши из ЛА они практически перестали общаться, потому что слушать в сотый раз про жизнь в Америке надоело даже Каме. Теперь их отношения не выходили за рамки приятельских, и Казуя как-то научился жить с этим, притворившись, что между ними ничего не было, кроме работы. Так что он совершенно не представлял, что вдруг понадобилось от него Джину. Какое-то время Аканиши молчал, изредка шмыгая носом и нерешительно поглядывая на терпеливо ожидающего ответа Казую.
- Пойдем прогуляемся? – наконец негромко предложил Джин, с повышенным интересом разглядывая свои замшевые ботинки.
- Джин, - отойдя от ступора, Каме попытался поймать взгляд одногрупника, но тот упорно отказывался смотреть ему в глаза. – Ты сейчас серьезно? Вообще-то сегодня Новый Год, и меня там ждет семья…
- Я знаю, но все равно пойдем…
- Джин, что-то случилось? Я могу чем-то помочь? – встревожено начал Каме, начиная беспокоиться за Аканиши. Это было не в его привычках приходить так неожиданно и говорить такие странные вещи.
- Господи, Каме, ничего не случилось! Либо уже пошли, либо прогони меня и закрой дверь, - раздраженно воскликнул Джин, наконец-то подняв голову и посмотрев Казуе прямо в глаза. Эта исходящая от Аканиши решительность была практически физически ощутимой, не оставляя ни одного шанса для сомнений, и Каме почувствовал, как снова сдается. Быстро попрощавшись с удивленными родителями, он натянул куртку и уже через несколько минут молча шел рядом с Джином мимо украшенных витрин вечернего Токио. На улице было тепло и непривычно безлюдно, а нависшее над ними бездонное небо было затянуто тучами, пряча за собой яркие звезды.
- Джин, куда мы идем? – спустя какое-то время все-таки поинтересовался Казуя. Вся эта ситуация и таинственное молчание Аканиши его порядком напрягали, заставляя непроизвольно ежиться, будто от холода.
- Никуда конкретно в общем-то, - неохотно признался Джин, вдруг останавливаясь и задирая голову к небу. – Просто гуляем.
Каме внимательно проследил за плавным изгибом его шеи и непроизвольно облизнулся, отчаянно желая еще раз прикоснуться к этой гладкой кожи губами.
- Знаешь, Каме, мне кажется, я вижу розового слона, - продолжая удивлять, тихо прошептал Аканиши, при этом не отрывая завороженного взгляда от неба.
- Джин, о чем ты говоришь? Розовых слонов не существует, - скептически отозвался Казу, хотя у самого внутри все сладко замерло, и сердце забилось быстрее. «Неужели он помнит?»
- Бывают, Каме, теперь я это точно знаю, - вдруг улыбнулся Аканиши и одним быстрым движением преодолел разделяющее их расстояние, хрипло прошептав замершему в недоверии Каме на ухо: – А еще я знаю, что тоже люблю тебя.
- Джин, если это сейчас было шуткой, то она была весьма неудачной, - нервно сглотнув, прошептал в ответ Каме, борясь с желанием крепко обнять и больше никогда не отпускать.
- Это не шутка, Казу, просто я немного задержался с ответом, - горячее дыхание опаляло кожу на щеке, а долгожданная близость сводила с ума, опьяняя и уничтожая все тщательно выстроенные для себя запреты.
- Я прощаю тебя, - негромко прошептать в губы, чтобы потом с жадностью их поцеловать и почувствовать, как Джин отвечает, собственнически притягивая за талию. А где-то вдалеке колокола начали отчитывать 108 ударов.
Рассвет нового года они встретили взлахмоченными и счастливо улыбающимися, сидя напротив друг друга и укутавшись в теплое покрывало котацу….
*****
«Ты рассмешила меня своей простотой.
И мы снова начали разговаривать
Весну сменяет лето, а потом приходит осень и зима.
Весна, Лето, Осень, Зима
Как я и обещал тебе…»
- Каменаши-сан! Это уже невозможно, скажите ему, чтобы он серьезнее относился к работе и перестал тратить время и мое терпение, - не выдержал фотограф после очередного ленивого перемещения Аканиши, который сегодня явно решил вконец довести весь стафф. Казуя вздрогнул, услышав свое имя, и тяжело вздохнул. Ну почему Джин не может хоть раз нормально сделать то, о чем его просят? Ведь чем раньше они закончат, тем быстрее они смогут снова оказаться в постели. Но либо Аканиши этого не понимал, либо Каме так и не научился видеть логику в его поступках.
- Джин, перестань доводить фотографа. Кажется, сегодня ты уже явно переборщил, он ведь ни в чем не виноват, - строго начал Каме, подойдя почти вплотную к недовольному Аканиши. Тот в ответ лишь упрямо поджал губы и обиженно отвернулся, всем своим видом давая понять, что такого от Казуи он не ожидал.
- Ну, не обижайся, Джин. Разве ты не хочешь побыстрее домой? Ты же всех только задерживаешь и себя в первую очередь, - мягко продолжал Каме, осторожно поглаживая Джина по плечу, словно пытался успокоить маленького ребенка.
- Хочу, Казу. Я не выспался и очень устал. И я хочу домой, вместе с тобой, - устало вздохнув, отозвался Аканиши, при этом состроив умильную гримасу, которая не тронула бы разве что слепого. – Поехали домой, Казу.
- Джин, я тоже устал, но я же из-за этого не торможу съемки. Так что соберись и постарайся еще немного. А после мы можем заехать и поесть твою любимую пасту.
- Обещаешь?
- Да.
- Ну тогда я пошел, - все еще недовольно пробормотал Аканиши, но после разговора с Кащуей ему явно стало намного легче.
- Ну и зачем тебе это, Каме? Не надоело еще терпеть его вечное упрямство? – сочувствующе спросил подошедший Танака.
- Нет, он мне подходит, и иногда я ему тоже подхожу.
******
«Я все еще помню тот день,
Когда ты впервые увидела море.
Весну сменяет лето,
А потом приходит осень и зима.
Весна, Лето, Осень, Зима
Как я и обещал тебе…»
Когда у них впервые выдалось свободное время, была весна. Нежный аромат цветущей сакуры проникал сквозь приоткрытое окно, наполняя воздух в квартире сладковатым запахом, а весеннее солнце неторопливо скользило своими лучами по двум обнаженным фигурам в постели. Аканиши лениво потянулся и открыл глаза. Сегодня он проснулся раньше Каме, что происходило весьма редко, а точнее практически никогда, и крайне этому удивился, пытаясь понять, что же его разбудило. В комнате было тихо, лишь только мирное посапывание Казуи рядом и приглушенные звуки проснувшихся улиц Токио разбавляли эту уютную тишину. И скоро Джин уже снова ворочался в поисках более удобного места, тесно прижимаясь к теплому боку Каме. И проваливаясь в приятно обволакивающую дрему, он вспомнил, что его разбудило. Ему снилась их первая поездка на Окинаву и радостный маленький Каме, и то, как они дурачились вместе на пляже. И их обещание вернуться туда однажды и снова повеселиться.
- Джин, прекрати ворочаться, - хриплым со сна голосом пробормотал Казуя, не сильно толкнув Аканиши в бок. – Ты спать мне мешаешь.
- Казу, поехали на Окинаву?
