Унгерн-Штернберг - графский и баронский род, происходящий от Ганса Унгерна, бывшего в 1269 г. вассалом рижского архиепископа. Баронское достоинство пожаловано этому роду в 1653 г. шведской королевой Христиной. Барон Карл Карлович (1730 - 1799) был генерал-адъютантом императора Петра III; служил позже под начальством Румянцева. Одна из линий получила в 1874 г. графское достоинство Российской империи. Род Унгерн-Штернбергов внесен в дворянские матрикулы всех трех Прибалтийских губерний. В. Р.
Один из Унгернов пал у стен Иерусалима под знаменем Ричарда Львиное Сердце. В трагически закончившемся крестовом походе детей погиб одиннадцатилетний Ральф Унгерн… Рыцари тевтонского ордена, алхимики и пираты — род Унгернов всегда тяготел к войне и мистике. Отец легендарного барона, Федор Унгерн, в 1885 году женился на графине Софии Флиорковской. В свое время именно Флиорковские выкупили у Энгельгардтов родственников Тараса Шевченко и освободили их от барщины. В 1889 году в Риге на свет появляется их первенец — Роман.
Когда Хрущёв узнал, что правительство ФРГ собирается отрядить в СССР нового посла по фамилии Унгерн, ответ его был категоричен: "Нет! Был у нас один Унгерн, и хватит".
Столь бурную реакцию Генерального секретаря нетрудно понять, если вспомнить историю Гражданской войны, в которой отличился дальний родственник несостоявшегося посла, казачий офицер барон Роман Фёдорович Унгерн фон Штернберг, своей отвагою заслуживший у монголов титул Бога Войны, Махагалы, возродившегося в человеческом теле.
Роберт-Николай-Максимилиан Унгерн фон Штернберг родился 29 декабря 1885 года в австрийском городе Граце. Спустя пару лет Унгерны переехали в Ревель, где и остались жить.
Причиной тому была карма Бога Войны. И неважно, что грозный буддистский дхармапала воплотился на другом краю света. Колесо сансары, раскручиваясь, доставит бренное тело туда, где ему суждено совершить великие подвиги.
В 1896 году по выбору матери баронет отправился учиться в петербургский Морской корпус. При поступлении юноша изменил имя на русское — Роман Фёдорович. Однако, военным моряком не стал. Едва началась война с Японией, он решил ехать на фронт и за год до выпуска поступил рядовым в пехотный полк. Так фон Штернберг впервые побывал на дальнем Востоке, следуя путями божественного промысла. Повоевать в тот раз не пришлось и, вернувшись в Санкт-Петербург, Унгерн поступил в Павловское пехотное училище.
Через год, в чине хорунжего, он выехал в расположение I-го Аргунского полка Забайкальского казачьего войска
Аргунским полк был назван в честь протекающей рядом речкой Аргунь, которая, сливаясь с Шилкой, образует Амур, и базировался на железнодорожной станции Даурия между Читой и китайской границей.
В 1918 году барону Унгерну, ветерану Первой Мировой войны, имевшему четыре ранения, Георгиевский крест и орден святой Анны 3-й степени, полновластный правитель Дальнего Востока атаман Семёнов предоставил Даурию на правах феодального владения.
Здесь и расцвёл Бог Войны, в полном соответствии с каноном. А он таков: свирепое божество, дхармапала, стоящее на защите буддизма, не знает жалости к врагу. На храмовых росписях коронованный пятью черепами Махагала изображается по колено в крови; на левой руке висит лук, в пальцах сжимает сердце и почки врагов; правой рукой, испускающей пламя, он держит меч, упираясь им в небо. Рот страшно открыт, четыре острых клыка обнажены, брови и усы пламенеют, как огонь при конце мира. Вокруг лежат кости врагов буддизма. Лучшими друзьями Махагалы являются волки и совы.
Образ жуткий. Но на то он и образ. Проявления его в нашем материальном мире проходили с поправкой на местные условия. Сходство, тем не менее, очевидно. Барон Унгерн был рыжим, его усы, брови (а также бородка) действительно пламенели. Женщинами, как и подобает высшему существу, не интересовался. Единственной его усладой были "упоение в бою и жажда битвы на краю". В атаку Махагала скакал с застывшими глазами, оскалившись и качаясь в седле. При этом водку не пил и наркотики не употреблял. Он любил свою войну. Без неё действительность казалась пресной. С человеческой точки зрения, фон Штернберг обладал извращённым чувством жизни, но смертным разумом как постичь божественный промысел?
Унгерн приступил к формированию Азиатской дивизии, основу которой составляли монгольские и бурятские всадники
Два года он сидел в Даурии, облагая данью проходившие через его станцию поезда. Туземный корпус надо было на что-то содержать, а производить полноценное финансирование атаман Семёнов не мог. Поэтому реквизированные из поездов товары отправлялись в Харбин, где продавались через торговых агентов. На вырученные средства закупались продукты, снаряжение, обувь.
Узнав, что в Чите собираются печатать бумажные деньги, барон ввёл в своём майорате монеты из вольфрама с местных рудников. Выписал японскую чеканную машину, собственноручно нарисовал эмблематику. В полном соответствии с буддийским каноном "Встретишь Будду — убей Будду", Унгерн фон Штернберг разорил все ближайшие монастыри. Не гнушался он и грабежом купцов всех наций и вероисповеданий, какие только попадали в поле зрения его казаков.
Власть Махагалы была абсолютной. Дисциплина поддерживалась чрезвычайно жестокими методами. Телесные наказания были нормой. Самой распространённой экзекуцией стали "бамбуки" — избиение палками, при котором от тела наказуемого отваливались куски мяса. Дезертиров, саботажников, вороватых торговцев забивали насмерть. Трупы не хоронили. Их отвозили в сопки и оставляли на поживу зверям.
С наступлением темноты окрестности Даурии оглашались жутким воем волков и одичавших собак. Их не боялся только фон Штернберг. Инфернальный барон любил в одиночестве гарцевать по сопкам, где всюду валялись черепа, скелеты и гниющие части обглоданных зверьём тел. В том месте обитал огромный филин, чьё всегдашнее пребывание Махагала хорошо знал.
Однажды, не услышав любимого уханья, барон встревожился и, прискакав в казармы, отрядил дивизионного ветеринара, приказав найти филина и лечить его. Что и было исполнено. Такая забота о демонических существах, питающихся человеческой падалью, не свойственна людям обычным.
Сидение в Даурии закончилось к осени 1920 года
Движимый кармой Махагалы, фон Штернберг выступил в поход. Азиатская казачья дивизия перешла границу Монголии и заняла позиции на подступах к столице — Урге (ныне Улан-Батор). Урга была занята китайцами. Во дворце содержался под стражей Богдо-гэген, живой Будда, под давлением врага отрёкшийся от престола. Сразу китайцев выбить не удалось. 12-тысячный гарнизон регулярной армии пополнился тремя тысячами мобилизованных горожан.
Двухтысячная дивизия Унгерна таяла в ходе отчаянных зимних боёв. Однако, благодаря полководческому таланту фон Штернберга, враги буддизма были повержены. 01 февраля 1921 года столицу удалось взять. 26 февраля состоялась коронация Богдо-гэгена. Унгерн получил от восстановленного монарха ханский титул, доступный лишь чингизидам по крови: "Возродивший государство великий батор, командующий". А также одарен был личным, с пальца богочеловека, рубиновым перстнем со священным знаком "суувастик".
Снова защищать буддизм Унгерну пришлось через несколько недель. На Ургу двинулся десятитысячный корпус генерала Чу Лицзяна. Махагала выступил навстречу, имея пять тысяч ополченцев, не желающих возвращения китайцев. Испытываемый защитниками дефицит патронов был восполнен благодаря инженеру Лисовскому, освоившему способ лить пули из стекла.
Летели они недалеко, но прошибали насквозь. Так состоялась крупнейшее за последние двести лет сражение на территории Монголии. В чистом поле сошлись пятнадцать тысяч человек. На вершине близлежащей сопки кружился ургинский лама, заклиная духов помочь в бою. Духи помогли. Барон, водивший своих ополченцев в атаку, даже не был ранен.
Потом на седле, чересседельных сумах, сбруе, халате и сапогах Унгерна насчитали более семидесяти следов от пуль. Китайцы были обращены в бегство. С приходом Махагалы для Монголии закончилось иго "гаминов" (от китайского "гэмин" — революция), то есть, революционеров, которых барон Унгерн, мечтавший о реставрации династии Цин, люто ненавидел.
Несмотря на великие заслуги Романа Фёдоровича, пребывание его войска в столице Внутренней Монголии становилось всё более накладным. Казаки пьянствовали, грабили, да и кормить всю эту ораву не было средств. В результате, барона попросили удалиться.
В июле он отправился совершать рейд по территории Приамурья. Этот поход большевики долго вспоминали с ужасом. Мобильная кавалерия громила незащищённые городки в глубине совдепии и скрывалась в тайге.
После нескольких стычек с регулярными частями красной кавалерии, барон был ранен, отряд его изрядно потрёпан и рассеян. Есть несколько версий пленения Унгерна фон Штернберга.
По наиболее достоверной, барона связали и оставили в палатке подчинённые, в обмен на беспрепятственный выход из окружения. Романа Фёдоровича привезли в Новосибирск, где устроили показательное судилище.
С ним обращались крайне вежливо, тем самым большевики хотели подчеркнуть модный в те времена гуманизм по отношению к врагу. Барону была оставлена собственноручно сконструированная им шинель с необычным круглым, "монгольским" воротником и уцелевший Георгиевский крест.
В ночь перед вынесением приговора Унгерн фон Штернберг у себя в камере зубами разломал наградной знак, чтобы не достался врагу, и проглотил осколки. Заключительное заседание военного трибунала состоялось 29 августа 1921 года.
Генерал Роман Фёдорович Унгерн фон Штернберг был приговорён к высшей мере социальной защиты — расстрелу и в тот же день казнён.

Вот что писал о нем Врангель: “Среднего роста, блондин, с длинными, опущенными по углам рта рыжеватыми усами, худой и изможденный с виду, но железного здоровья и энергии, он живет войной. Это не офицер в общепринятом значении этого слова, ибо он не только совершенно не знает самых элементарных уставов и основных правил службы, но сплошь и рядом грешит и против внешней дисциплины и против воинского воспитания.
Это тип партизана-любителя, охотника-следопыта из романов Майн Рида. Оборванный и грязный, он спит всегда на полу, среди казаков сотни, ест из общего котла и, будучи воспитан в условиях культурного достатка, производит впечатление человека совершенно от них отрешившегося. Тщетно пытался я пробудить в нем сознание необходимости принять хоть внешний офицерский облик”.