Я вел тебя в чудесное место, где пригорок над тихой рекой порос молодыми деревьями и виднеется спокойное недвижимое озеро, спящее в лесной своей колыбели. И там мы сидели, обнявшись, глядя на бескрайние просторы, где властвует тишина, особая тишина шелеста ветвей и птичьих голосов. И мы говорили об этом. А ещё мы говорили о том, что было и что должно быть... Лес принял нас в свои объятия, словно ждал давно, когда же мы придём именно сюда. На мягких своих травах он постелил нам ложе. А ты была – как солнечный свет. Господь щедро одарил тебя красотой, но дал тебе и другое, что выше самой изящной прелести и самого утонченного изящества. Очарование... в сердце лесном я раскрыл губами твои губы. В комнате с зелеными шторами я в холод белых простынь клал твоё полупрозрачное, словно пронизанное лучами света, тело. Над берегом моря, на высоком утесе руки твои ложились мне на плечи. Я помню - ты кричала от счастья, и в волосах твоих запутался мой обезумевший взгляд. Как же так вышло, что мне больше не нужно это? И почему лишь об этом я каждый день вспоминаю? За что такое мучение, за что? Больно как, нехорошо как, у-у...
Проклятье, сколько можно об этом? Нет больше той пары, нет! Мы изо всех сил стараемся забыть друг друга. Так правильно. Так разумно.
... мы сломались. Ты не выдержала испытания свободой, я не вынес лишения свободы. Здесь так мало внешних раздражителей, ангел мой, тут все так убого, что невольно уходишь в себя, строишь мудрую и четкую, на свой взгляд, философскую систему и по ней живешь. У меня здесь только своя правда, толко мои понятия о чести, добре и зле. Быть может потом все эти понятия будут сломлны реалиями внешнего мираю Но сегодня у меня есть моя маленькая религия, простая, как все самоделки, и надежная. И, видит бог, я не виноват, что в ней нет места для тебя.
И тем не менее даже здесь я веду себя как будто ты подсматриваешь издали. Почти разлюбив, все еще люблю, и это помогает мне держаться. Надо бы успокоиться. А потом отправится гулять по ночному лесу и... И думать о тебе...