"Сначала был построен мост, а потом срыли гору. В этом городе много несуразиц. Он знал места, почти в центре, где были пустыри и летом трава вырастала в рост человека. Чего стоят эти острова между левым и правым берегом. Сплошной лес. Сейчас они растаяли в надвинувшихся сумерках, а левый берег затлел огоньками кухонь. Спальные районы просыпаются. Он опустил голову с накинутым на нее капюшоном и посмотрел вниз, где машины, размазывая дальний свет по мокрому асфальту, уносили свой шлейф в глубину потемневшего парка. Мокрый снег стал не виден. Здесь уже нет людей. Они сидят в домах и прячутся от мокрого снега в свете настольных ламп. Ничего нет. Снег спрятался за темноту и все фонари погасли. Тьма растащила острова вверх и вниз по течению. Он смотрел вниз и вспоминал очертания их очертания такими, какие они видны с левого берега. Цитадели веры. Пристанища монахов. Они прятались в глубине сухих речных песков, из которых Господь, которому они молились, сделал эти холмы. Они жили, совершали подвиги и умирали там. Их вера ушла в песок. Она скрывалась там, хотя ее не преследовали. Темень рукотворных пещер, лампады, чадящие на низкие потолки подземных ходов. Запах отстаивался веками. Там пахло. Он бывал там не раз и этот запах вспоминался ему всякий раз, когда он слышал или говорил о пещерах. Он знал, как пахнет темнота. В которой молились и жили затворники. Не задавая вопрос, почему они сидели там, прячась от мира или чтобы видеть его лучше, чтобы видеть то, чего не видно в свете дня. Как те звезды, что видны из колодцев. Кладбища на склонах. Темнота выбралась из древних нор и затопила город. Они выгнали ее из своих пристанищ усердными молитвами и постами и она пошла по земле, селя страх перед волей господней и неисповедимости его путей. Я не боюсь тебя, стерва. Ты такая же, как и все, что сделали люди до того и после того. В этом городе, полном страха, ощетинившемся тысячами настольных ламп, я один прихожу к тебе, чтобы вспомнить. Темнота прятала невидимые волны, и он искал их, чувствуя спады и подъемы. Неровности земли были пропаханы плоскостями улиц, чтобы скрыть несуразности. Холмы спускались там, в темноте, униженные гранитом набережной, что превратил их в лестницу у Днепра. Крепость, сросшаяся с холмом. Под ней, внизу, кирпичи упирались в землю холма. Битва, что вечно заканчивалась победой той стороны. Холмы медленно съедали кирпичи, безмолвная победа без свидетелей, что копошатся наверху, в поисках нового фундамента...."