Стена была сломана и сломанная стала Вратами, за которыми пустота, начало нового пути для дошедшего, где он стал Хозяином Дороги.

Что было с ним до этого, что было между Первыми и Вторыми Вратами расскажут дерзнувшие оглядываться на него за что были проклинаемы и прокляты при жизни и в памяти потомков, что было между Вторыми и Третьими Вратами не знает никто, слепли отчаявшиеся заглянуть туда от свтеа следов, оставленными в темноте нехоженной в пустыне, где нет даже тени от идущего, где нет солнца и от того нет тени, что была после Третьих Врат расскажет он сам, тем, кто способен внимать о деле Предвечного, о дыхании Предвечного, об одиночестве Предвечного из которого вышло все.

О чем думал он, оказавшись за Первыми Вратами знает всякий, кто рожден и способен размышлять и чувствовать то, что чувствовал он в одиночестве, в любви и надежде, в вере, ибо и он шел обратно, приняв последнее за основу и отвергнув ее первой, до поры оставляя в себе второе и третье, ибо нельзя избавиться от всего сразу ожесточение схватывает сердце и дает в руки меч отцеубийцы, но не той была его дорога, что чувствовал он, когда шел от Первых Врат ко Вторым, не останавливаемый даже смертью, отбиравшей не раз у него слух и зрение и ноги, разум оставался в еддиной воле, знавшей как жил он за Вторыми вратами, жил не зная смерти, чем дышал, тем что уже наполовину, а может и менее было дыханием Отца, остальное же, взятое у пустоты, тем больше чем больше был путь в ней, в нее в бездну, в ничто из которого брал он руками, ставшими вечными, что брал он размышляли ослепшие, глядевшие на него из-за Вторых Врат, где не могли они видеть, слышать, ощущать, не уразумев, что того уже не может и он, ставший другим на большую половину, говоривший с молчанием вечности на языке своей судьбы, теперь уже бывшей в его руках, что стала Судьбой Мира Его за Третьими Вратами.

Что выбирал он со всеми оказавшись за Первой Стеной, разрушенной Отцом, зная больше знавших, что говорили о подчинении, противлении или сотворчестве миру и разрушении мира, не знавших третьего пути, по дорогам, что идут мимо путей покорных и бунтарей, чувствовавших в себе тварь и говоривших, что избавление от нее угодно Отцу, молчавшему на эти речи молчанием стоящего выше, знавшего, что тварь всего лишь часть его и что избавление от нее лежит в пути от него.

Что выбирал он, в одиночестве познав путь, пройденный Отцом, выйдя за Вторые Врата, убив стража, смерть, безразличную ко всем и ко всему, что двигалось назад, думая, что идет вперед, но оставив с собой знание о том, что еще можно вернуться назад, с силой еще не равной силе Отца, но большей силы тысячи тысяч, шедших к Предвечному, продолжавшего этот путь с мечом, опускавшимся когда он оглядывался на путь, пройденный им от Отца, но не был этот взгляд отцеубийцы.

Что выбирал он, стоя перед Третьей Стеной , вернуться назад, чтобы с мечом отвоевать всех, кто шел к Предвечности или самому создать тех, кто будет идти, чтобы сломать Третью Стену, что было легче, завоевать или создать, было одинаково, но путь завоевания лежал в возвращении и был тогда бесполезен путь, пройденный до Третьей Стены, зная кто он, он ушел дальше и никто не знает, что было за Третьими Вратами, где он дал начало Предвечности.

Что было?

Есть это.

Так сказал Хозяин Дороги Отсюда и Вовеки Веков.

И дыхание его стало множеством и во множестве, возвращающемуся к нему от Первой Стены видел он многих, кто мого бы, если отважился бы, пройти путь от руин Царства его к величию собственному.

И сломал он Первую Стену.

И дал все, что нужно для дороги.