- Он спит и видит сон, - сказал Двойняшечка.-И как ты думаешь, кого он видит во сне?
- Этого никто не может знать, - ответила Алиса.
-Он видит во сне тебя! - воскликнул Двойняшечка, с торжеством захлопав в ладоши. - А если он перестанет видеть тебя во сне, как ты думаешь, что будет?
- Ничего не будет,- сказала Алиса.
- А вот и будет, - самодовольно возразил Двойняшечка. - Будет то, что тебя не будет. Ведь если он видит тебя во сне, ты просто одно из его сновидений. И если Короля разбудить, то его сновидениям конец, и ты - фук! - погаснешь, как свечка!
- Нет, не погасну! - возмущенно крикнула Алиса.


***

Мы знаем, что через две недели после этого происшествия она была жива и, следовательно, из окна не выбросилась. К тому же слезы ее не были истерическими рыданиями, которые предвещают самоубийство, - это были слезы скорби, вызванной скорее глубокими внешними причинами, нежели душевными переживаниями, слезы, которые текут медленно, безостановочно, как кровь сочится сквозь бинты.


***


Наконец она подняла голову. В ее глазах стояли слезы, и устремленный на него взгляд был исполнен непереносимо обнаженной откровенности. Подобный взгляд обращается к нам не часто - раз или два за всю жизнь; и в нем - и в нашем собственном ответном взгляде - бесследно тают миры, растворяется прошлое; в такие мгновенья, когда завершается наше неодолимое стремление друг к другу мы постигаем истину: мы видим, что есть одна только твердыня - любовь, наша любовь, здесь, сейчас: сплетенье наших рук, и отрешенное молчанье, и голова любимой на моей груди; и сжатая в секунды вечность...