У меня ощущение, что современные дети совершенно не знают физику. И географию. И вообще.
Как можно настолько не интересоваться тем, что происходит вокруг? Я не говорю о том, чтобы знать предвыборную программу всех кандидатов в мэры Екатеринбурга.
Но разговоры о том, что банальные серебристые облака - это выброс радиоактивной светящейся пыли, - выше моего понимания.
Принцип экономии мышления у населения не работает.

В очередной раз читаю в деревне "1984". У меня почему-о так получается: либо Оруэлл, либо Кинг.
Каждый раз читаю как в первый раз. По-другому воспринимается словарь новояза, и, что самое главное, приходит понимание того, что "Дивный новый мир" Хаксли еще может случиться, а угроза "1984" уже прошла.
Всё-таки нас убьет то, что мы любим, а не то, чего мы боимся.
Ну даже не то, что любим (не представляю, как меня могут убить котики, Толкиен и танго Пьяцоллы), а то, что нас растлевает.

Хорошо утром сесть в поезд и уехать туда, где не ловит сеть.
Раствориться, пропасть хотя бы на десять часов.

Приехали мы сегодня на Зеленый остров, а там цыгане с машинами и цыганской музыкой.
Мы всё ждали, когда появятся кони, но как-то это не входило в их планы, видимо.

На берегу пруда довольно мило, спокойно, и даже эта музыка вливалась в общее настроение и входила с ним в резорнанс. Побольше бы таких летних вечеров.

Почему-то как только я хочу лечь полежать 15 минут, так мне сразу пишут про консультацию, спрашивают про защитное слово и начинают объяснять, что Озимандия всех круче.
Я не могу восхищаться тем, что я считаю неправильным.
Удивляться могу, даже похвалить и оценить могу, но искренне восхищаться - нет.

Хотя мораль басни в том, что мне так и не удалось поспать днем.

Смею подумать, что ночью где-то проходил "клетчатый", потому как я с момента пробуждения всё время напеваю "Священный Байкал". Или как там эта песня называется.

Мы вчера посетили театр Драмы. И посмотрели "Мастера и Маргариту". К этому призведению я отношусь очень трепетно и нежно. Пожалуй, единственные иллюстрации, которые мне нравились - те, что висят на стенах подъезда к дому 302-бис на Большой Садовой. И мне всегда очень страшно, что сделают с этим произведением. Не испоганят ли, простихоспаде.

Такого точного попадания в Маргариту (точнее, как она мне представлялась), еще не было никогда. Попасть в Коросьева было легко. В кота - тоже. Но Маргарита!
Овации, овации.

Позже мне хотелось всех расстрелять из базуки за фразы наподобие "во втором отделении было несмешно". Догони меня кирпич, там и в книге-то ничего смешного не было во второй части.
Хлеба и зрелищ народу!

Сегодня пришлось в темпе вальса посетить несколько организаций.
Даже на бегу Екатеринбург хорош.
Ну а под конец дня облака ему особенно удались.

Рассказываю коллегам, как утром в троллейбусе мне удалось затеряться в толпе школьников, и с меня не взяли за проезд. На самом деле удивительно: я выделяюсь ростом и чернотой, но меня, видать, приняли за сопровождающего и отказались брать деньги из протянутой руки.
Оля: Ну как? Чувствуешь себя плохим парнем?
Наташа: Может, ты еще переходишь в неположенном месте?
Я: Скажу тебе больше... Я ложусь спать после двенадцати!
Хором: Ты просто опасный человек!

Весело у нас там.

Иногда мне кажется, что мои записи в дневнике идут с чем-то в разрез.
Общественным мнением, нормами общения, стилистическим нормам.
Меня беспокоит только тот факт, что они могут идти в разрез с нормами орфографии и пунктации )

Иногда меня охватывает беспокойство. "Не надо так писать, надо выбирать другие слова и другие темы".
Может, я просто люблю беспокоиться. И подстраиваться под среднестатистическое.

Будь, как говорится, тем, чем другие не были.
Только сливаться лицом с обоями я пока не хочу.

Одногруппники обсуждают быстрый и безболезненный способ бросить быть на фоне предстоящего экзамена. Я наблюдаю за дискуссией.

Читаю сейчас "Легкий способ бросить курить". Очень, очень весело. Мерзко поначалу, но потом смешно. Говорят, написана в лучших традициях НЛП. Я не знаю, что это, поэтому сказать ничего не могу.

Хотя вру, знаю, конечно. 2009 год, я в адском угаре еду в плацкарте в Москву, сплю 14 часов, как обычно, просыпаюсь от голода. Снизу сидят люди, они явно делали ставки, жив ли четвертый пассажир или стоит его скинуть на ближайшей станции. Приглашают меня к столу. Миловидный дядечка, женщина и ее дочь. Как всегда, куча пирожков, курица в фольге, огурцы-помидоры, домашний компот, полтора литра. Как будто во Владивосток едем, честное слово. Меня всегда радует такое гостеприимство, потому что с меня станется забыть купить еду в поезд (это уже другая страшная история).
Обсуждали все трое нейролингвистическое программирование. Мужчина показывал большую книжку, все кивали. Это всё, что я помню, видимо, не запрограммировалось в меня то, что надо.

Рассказывает про дивную девочку, которая говорит следующее:

- Почему площадь пятого года? Сорок пятого же?
...
- Почему Гиммлер? Гитлер же!

Я не знаю, почему, но мне почему-то так смешно.

Опять снилась Москва, смешанная с Петербургом. И я, естественно, без денег и карты в каком-то богом забытом месте стою и не могу сориентироваться.
Страшновато.

Меня очень печалит разделение людей на физиков и лириков. Потому что я не могу себя приткнуть ни в одну из этих групп.
Кто я? Мне очень нрвится сочинять. Логические цепочки, логичные для меня, могут показаться сумбурными окружающим. Я обожаю цифры. Меня от этого мажет. Я очень люблю логарифмировать, дифференцировать, делить на ноль.
Но когда меня просят сказать, этик я или логик, туту уже я делюсь на ноль.
Я человек, который одинаково любит находить лишние пробелы в 70-страничном тексте и музицировать на рояле. Люблю делать однотонную работу и срываться на что-то мимолетное, начиная стопятьдесят дел.
Люблю образные выражения, но мне проще передать чувства числами.
Вот такие пироги с котятами.

And when you say it's gonna happen now, when exactly do you mean?
See, I've already waited too long, and all my hope is gone.

Вы не поверите, у нас опять дождь. В этот раз нам пришлось играть в Марио. Прыгали с одного строительного блока на другой. А потом - в трубу.

У нас прошел прекрасный дождь, нас чуть не смыло в Неверленд. Автомобили превратились в катера, автобусы - в танкеры.

Пожалуй, меня обескураживает невежливость. Неумение дослушать.
Все мои аргументы разбиваются о стену простой невоспитанности. Из-за этого я печалюсь.
В моём маленьком мирке всё плохое обречено на вымирание. В реальном мире оно не вымирает.

Пока у меня на паузе стоит какое-то кино, напишу про Москву. Этот город я люблю за его суету, толчею и кипеж. Муравей в муравейнике. Город высоток.
Мне кажется, Москва застряла где-то в тридцатых. То, что сейчас построено, новое, стеклянное и пыльное - ненастоящее. Настоящая Москва пестрит лозунгами, написанными Окнами РОСТА, строится, боится и шепчется на кухне.

К нам в город приехал мой президент, который не пьет и не курит.
По этому поводу вне закона объявлены черные очки и люди на балконах улицы Февральской революции. По мне так что Февральская, что Октябрьская. Слишком далеко от моего местоположения.
В городе небольшой кипеж. Выставили везде гаишников, проверяют паспорта. Мне нравится.

Делим стул с котиком. В этом есть какой-то смысл.
Вообще есть смысл уживаться на маленьких пространствах, если всем будет тепло.

В парке отлично пахнет свежескошенными одуванчиками. Боюсь заснуть на рабочем месте. Не знаю, как вы, а я живу в замечательном городе.