§ 3. Социальная обусловленность экономики:
историческая школа политической экономии
(В. Рошер, Г. Шмоллер, К. Бюхер)
Направление экономической теории, называемое «исторической школой политической экономии», возникло в Германии в 40-е годы XIX в. Основными представителями его раннего периода были: Вильгельм Рошер (1817—1894), профессор Гёттингенского и Лейпцигского университетов, основная работа — «Начала народного хозяйства»; Бруно Гильдебранд (1812— 1878), профессор Бреславского и Марбургского университетов, основная работа — «Политическая экономия настоящего и буду¬щего»; Карл Книс (1821—1898), профессор Марбургского, Фрейбургского и Гейдельбергского университетов, основная работа— «Политическая экономия с исторической точки зрения».
Впоследствии это направление было продолжено в работах Густава Шмоллера (1838—1917), Карла Бюхера (1847—1930), Вернера Зомбарта (1863—1941)—представителями так назы-ваемой новой или молодой исторической школы. В нашем исследовании речь пойдет в основном о трех авторах — Рошере, Шмоллере и Бюхере, которые являются представителями трех разных поколений исторической школы. Их работы наиболее интересны с социологической точки зрения.
Прежде всего историческая школа начинается с критики классической теории Смита — нет единой, общей для всех стран и народов, экономической теории, поскольку каждое хозяйство— народное, т. е. национальное, оно своеобразно и неповторимо. Поэтому, по мнению представителей данной школы, политическая экономия — наука о социальном хозяйстве. С точки зрения Рошера, для ее изучения надо знать 7 сторон общественной жизни — язык, религию, искусство, национальность, право, государство и хозяйство, причем государство, хозяйство и право он связывает воедино. Рошер подчеркивал, что экономика является не просто соединением многих мелких хозяйств (как и народ «не есть толпа людей»). Эти хозяйства представляют собой гармоничное целое, связанное социальными отношениями, и в основе действия экономического субъекта лежит не только «разумный эгоизм», о котором говорил Смит, но и другая, противоположная сила — стремление человека к справедливости, его ориентация на нравы и обычаи. Возникает некий особый «дух общения» между людьми, благодаря которому «война, вызываемая эгоизмом, затихает в благоустроенном механизме».
Рошер отмечал, что народное хозяйство — исторически меняющаяся система, поэтому для него нет вечных законов, которые действовали бы во все времена. Смит ошибался, рассматривая законы денежного хозяйства как вечные и неизменные.
Возможно существование двух методов исследования в политической экономии: идеальный метод — это рассмотрение народного хозяйства с точки зрения должного, но нельзя создать идеал народного хозяйства так, как это делал Смит, поскольку само хозяйство все время изменяется; исторический метод — это исследование народного хозяйства в развитии его исторических форм (наблюдение и сравнение фактов хозяйства). Исходя из данного метода, Рошер обращается к анализу производительных сил, разделения труда, собственности, обмена, распределения и потребления в исторической ретроспективе. Чем дальше идет исследование истории хозяйства, тем яснее проявляется вывод: нет никакой отдельной существующей экономики, она находится только внутри общества — в единстве с государством и правом, нравами и религией.
Густав Шмоллер, профессор, впоследствии ректор Берлинского университета, продолжил историческое исследование хозяйства с точки зрения зависимости экономики и этики. Все общественные науки и политическая экономия имеют одно общее основание, считал Шмоллер, и подчинены «единым причинам социологического или психоэтического рода». Процесс труда.— это не просто рациональная, но и этическая деятельность человека. Труд направлен на нечто признанное в системе ценностей и целей общества. Экономические действия — не просто действия для производства средств удовлетворения потребностей, но еще и действия, определяемые этическим порядком (здесь есть соглашение, взаимопонимание, признание). В своих экономических действиях люди заранее объединены — общностью языка, истории, обычаев, идей. По выражению Шмоллера, это — общий «коллективный этос хозяйства». Поэтому политическая экономия должна начинать с исследования не только индивидуального (как это делал Смит), но прежде всего — коллективного поведения людей. Шмоллер все больше присоединяется к выводу Рошера о том, что нет чисто экономических процессов, все они регулируются либо обычаем, либо нравами или правом.
Когда классическая теория выступает за снятие всех ограничений производства и торговли, на самом деле речь идет о том, чтобы экономические отношения регулировались не государственными нормами, а нравами. Свободное предпринимательство и конкуренция всегда предполагают ограничение нравственными рамками —такими как честность, порядочность, обязательность, аккуратность, верность своему слову и т. д.
Шмоллер по-новому поставил вопрос о справедливости в экономической жизни. Согласно классической теории, справедливость— это свобода конкуренции, и различие богатства и бедности— результат естественного процесса. Другой справедливости требовать нечего. Но для Шмоллера все экономические процессы идеальны, это — действия людей, и в них не может быть слепых сил природы, для них справедливость заключается в собственных представлениях и идеалах людей. На самом деле, борьба экономических интересов хозяйствующих субъектов смягчается не их равновесием, а вследствие работы культуры, религии. Здесь вступают в силу представления человека о справедливости, идеи общности (когда общие интересы стоят выше индивидуальных), идеи религиозного долга, социальные нравы и право. В нравах и праве выражается высшее суждение о справедливости, поэтому люди могут и должны ставить вопросы о совершенствовании экономических отношений, и в первую очередь — отношений распределения. Реальный путь для достижения этого — вмешательство государства, которое посредством изменения правовых отношений должно устранять несправедливость. Шмоллер писал, что великий государственный человек на своем месте может и должен оказать решающее воздействие на экономику.36
Таким образом, рассматривая этическую обусловленность народного хозяйства, Шмоллер пришел к выводу о необходимости и целесообразности государственного вмешательства в экономические процессы для того, чтобы согласовать формы хозяйства с этическими представлениями о справедливости.
Итак, Рошер и Шмоллер показали социальную обусловленность экономики, ее связь с нацией, культурой, этикой; не существует никакой самостоятельной экономики — она всегда регулируется либо традицией, либо нравами или государством.
Карл Бюхер в большей степени сосредоточился на доказательстве того, что исторические формы хозяйства существенна отличаются друг от друга.37 Бюхер проанализировал исторические типы хозяйства, выделив три из них: домашнее, городское и народное.
По Бюхеру, исторически домашнему хозяйству предшествует так называемое первобытное или примитивное хозяйство (обычно при его анализе экономисты используют современные категории — как будто бы это коллективно организованный труд). На самом деле факты свидетельствуют о том, что данному виду хозяйства не присуща трудовая деятельность, первобытные люди занимаются простым собирательством всего, что пригодно в пищу, единственная их потребность — в питании, они живут исключительно настоящим моментом, не задумываясь о будущем (поэтому у них нет никаких запасов). Тем не менее жизнь настоящим дает им беспечность, леность и веселость.
На этой стадии нет социальной организации хозяйства, нет почти никаких семейных отношений, нет целесообразного использования ресурсов, регулирования потребления, нет труда и передачи опыта, поэтому данный период нельзя назвать хозяйством в истинном смысле слова. Трудовая деятельность появляется позже, первые ее формы связаны с производством ритуальных украшений, масок, раскрашиванием тела. Труд для примитивного человека был сложным и непривычным занятием — требовались монотонность, повторение, ритм, терпение, поэтому многие трудовые операции начинались совместно с ритуальными танцами и обрядами. Приручение домашних животных, охота и рыболовство также не имели прагматических целей — это была определенная форма игры, развлечения, которая лишь затем получила некоторое осмысление. Поэтому, считал Бюхер, искусство древнее труда, не будь творчества, человек так и копал бы землю.
Домашнее хозяйство — первый этап развития общества, считал Бюхер. В нем человек начинает рационально вести свою экономическую деятельность. Основа домашнего хозяйства — родовые связи и семейная организация хозяйства. Данный тип хозяйства направлен только на потребление: все предметы, необходимые для жизни, производятся в рамках этого хозяйства и предназначены только для потребления. Даже в натуральном средневековом хозяйстве все излишки в форме прибавочного продукта использовались для потребления двора, челяди и слуг.
На этой стадии не существовало никаких форм обмена. Не случайно, слова «обмен» и «обман» во многих языках имеют родственные корни, замечал Бюхер. Для более ранних стадий обмен орудиями труда не мог иметь места, так как он означал отдать частицу себя, своего «я» во власть чужого человека (в предмете труда первобытный человек видел реальное воплощение своей личности — сам процесс изготовлений орудий был слишком трудоемким и требовал большого количества времени). Примитивному человеку было трудно понять другого, ограничить свое желание отнять вещь, понравившуюся ему, поэтому примитивными формами обмена были воровство, военная добыча, грабеж или дарение.
На более поздних стадиях развития общества обмен стал возможен. Примитивные племена использовали для него главным образом продукты, произраставшие исключительно на их территории, поэтому обмен не был связан с разделением труда, в качестве денег могли использоваться какие-либо предметы, число которых было естественным образом ограничено на данной местности. Но даже в Древнем Риме обмен касался не обычных, повседневных, а редких или ценных заморских товаров (внутренняя структура домашнего хозяйства при этом не затрагивалась). Сам процесс купли-продажи был довольно сложным — официально для его проведения требовалось не менее пяти совершеннолетних свидетелей.39 Долгое время процесс обмена сопровождался также и дополнительным обрядом даре¬ния,40 деньги в большей степени и использовались не как средство обращения товаров, а как средство платежа (налогов,, штрафов) или накопления богатства. Отношения между людьми в условиях домашнего хозяйства были либо родственными, либо отношениями господина и слуги, а между отдельными хозяевами— отношениями безвозмездной помощи, одалживания различных предметов хозяйства.
Итак, производство ради потребления, потребительная стоимость, дарение, помощь, грабежи — вот характеристики, присущие, по Бюхеру, домашнему хозяйству.
Следующий этап развития экономики, как полагал Бюхер,— городское хозяйство рыночного типа, которое предполагает, что в хозяйстве, кроме всего необходимого, производится какой-либо избыточный продукт, предназначенный для продажи. Первоначально город представлял собой замок, где жили независимые крестьяне, обрабатывавшие окрестные земли и защищавшие замок от внешних врагов. Но вскоре город превратился в центр ремесла, здесь впервые возникло истинное разделение труда. В первобытном обществе также были различия в трудовых функциях, например между мужчинами и женщинами, но эти функции не были взаимозаменяемыми — мужчина не мог выполнять женскую работу, а женщина — мужскую; в домашнем хозяйстве разделение функций происходило внутри него и никак не затрагивало другие хозяйства, поэтому не существовало профессий как таковых. Разделение труда создало сильный класс независимых ремесленников, чье существование зависело от безличных объективных требований рынка. Горожане имели особые политические права, поскольку использовались королем в качестве поддержки в борьбе с местными феодалами.
Городское хозяйство, как и домашнее, было замкнутым, считал Бюхер, оно ограничивалось городом и близлежащими территориями. Все, что могло производиться в городе, там и производилось. Изделия посторонних ремесленников также могли продаваться в городе, но лишь в последнюю очередь. Вся торговля была организована для удобства потребителей, цены регулировались цеховыми правилами, а горожане имели приоритет на покупку товара перед негорожанами. Постепенно город втягивал в орбиту обмена и владельцев земли, и крестьян. Помещик вдруг получил возможность траты прибавочного продукта не на содержание двора, а на самого себя. Так денежные отношения разрушали отношения личной зависимости в аграрном производстве.
Но вскоре и городская система хозяйства устарела. Цеховая система, несмотря на все регулирующие меры, не смогла сдержать перепроизводства товаров, конкуренция вторглась в сферу ремесла, изменился характер спроса — он стал концентрированным и крупным, массовым, а не индивидуальным, как это было в случае работы ремесленника на заказ. Народное хозяйство сменило городское. Оно также было основано на меновом принципе, но ведущей формой производства при этом являлась крупная промышленность, где существовали наемный труд и капитал, а не ремесло или сельское хозяйство.
Народное хозяйство, по Бюхеру, тоже является замкнутым, но уже в рамках отдельной нации или национального государства. Его возникновение обязано политической централизации государств Европы в XIII—XIV вв. Народное хозяйство складывалось благодаря государственному регулированию экономических отношений. Политика меркантилизма предполагала создание таможенной системы, поощрение отраслей промышленности, формирование налоговой системы, регулирование торгового законодательства. Так формировалось замкнутое национальное хозяйство, способное путем производства и обмена удовлетворять все потребности граждан. Государство всячески способствовало созданию рыночной системы, именно государственный абсолютизм осознал выгоды рынка и способствовал формированию народного хозяйства, либерализм лишь продолжил это дело и разрушил то, что оставалось от старых форм хозяйства— домашнего и городского.
Итак, Бюхер полагал, что общая тенденция движения экономики сводилась к возрастающему разделению труда и наиболее полному удовлетворению потребностей членов общества. Трудовые отношения, бывшие принудительными и долгосрочными, становятся кратковременными и договорными; потребление и производство все более отделяются друг от друга, движение идет от ориентации производства на потребительную стоимость к стоимости и деньгам; неразвитая профессиональная структура превращается в ярко выраженную: обмен из незначительного элемента хозяйства превращается в необходимый.
Таковы вкратце идеи немецкой исторической школы политической экономии. Ее значение состоит в том, что она показала исторические формы развития хозяйства; вскрыла социальную обусловленность экономики, ее национальный характер; продемонстрировала то, что действия людей в экономической жизни необходимо исследовать с социальной, а не с индивидуальной точки зрения. Государство может и должно регулировать экономические процессы с целью достижения всеобщей справедливости. Итак, мы рассмотрели основные экономические школы XIX в., интересные для социологического анализа,'— классическую теорию, марксизм и историческую школу. Теперь обратимся к собственно социологическим теориям экономики, сформировавшимся в 90-х годах XIX в. и в начале XX в.
ГЛАВА II ВОЗНИКНОВЕНИЕ СОЦИОЛОГИЧЕСКИХ ТЕОРИЙ ЭКОНОМИКИ
§ 1. Социальная экономика: основные категории (Г. де Грееф, М. Вебер)
Одним из первых в социологической науке вопрос о создании экономической социологии поставил Гильом де Грееф, бельгийский социолог, ректор Нового Брюссельского университета, член-корреспондент Бельгийской королевской академии. В 80— 90-е годы XIX в. он издал следующие работы: «Методология общественных наук» (1889) и «Социальный трансформизм» (1895). В своей главной работе, посвященной экономической социологии, под названием «Социальная экономия: предмет ее, Метод, история» (1903) де Грееф исследовал проблему соединения экономической науки и научного социализма (последний и является социологией в его понимании) в единую «социологическую экономию» или «экономическую социологию». Термины «социальная экономия», «экономическая социология», «социологическая экономия» были для него синонимами. Вот что Писал он по этому поводу: «По нашему мнению, политическая экономия должна стать социологической, и подготовлению этой стадии социализм способствовал не менее, если не более, чем классическая политическая экономия; этим двум истокам суждено слиться именно в великую социологическую реку».'
Социальные отношения — это отношения между индивидами, группами и обществом, и все экономические явления должны рассматриваться сквозь эту призму. Научный социализм первым внес данный вид социального анализа в экономическое исследование, тем самым превратив экономику в экономическую социологию. Но экономическая социология не может быть ни материалистической, ни идеалистической — односторонность здесь неприемлема, поскольку всякое общественное явление имеет также идеологический характер, считает де Грееф.
Общество — это социальное целое, некий сверхорганизм, он состоит из следующих подсистем: экономики, генетики (форма семьи, рождаемость, смертность и т. д.), эстетики, коллективной психологии (религиозные чувства и т. п.), этики, права и политики. Экономика выполняет функцию питания. Питание для общества есть первичное, существенное условие его жизни, функционирования и развития, питание определяет все остальные органы, их рост и динамику.
Поэтому, отмечал де Грееф, на экономические отношения можно и должно смотреть как на явления, обусловливающие все другие отношения, обратное их воздействие на экономику носит лишь косвенный характер. Экономические отношения — самые простые и первичные, но в них самих главное не производство, а обращение; это отношения движения материальных благ, людей, средства коммуникации и т. п. В примитивных обществах не было производства, а существовали лишь формы обращения — собирательство или охота, и в современных обществах тоже главное не производство, а обращение — власть над ним (банки, финансы, кредит) дает власть над всем обществом.
Раз на экономику нельзя смотреть как на отдельную изолированную подсистему общества, то при решении экономических проблем надо учитывать расстановку политических, юридических, нравственных психологических сил. По де Греефу, социальная экономия рассматривает взаимоотношения экономики: с генетикой — как экономический строй формирует тип семьи, рождаемость, смертность, брачность; с эстетикой — каким образом экономика создает досуг для занятия населения видами искусства; с коллективной психологией — как религиозное сознание формирует отношение к труду; с этикой — как нравы определяются экономическими условиями; с правом — как хозяйственное право подчиняет все другие отделы права; с политикой — как политические действия определяются экономическими интересами.
В области методологии де Грееф поддерживал позитивизм, поэтому главная задача экономической социологии для него — открытие законов питания общества, а главный метод — исторический, который есть расширение метода наблюдения.
Де Грееф предпринял также попытку рассмотрения краткой истории социальной экономии — он начал с учений Руссо, Монтескье, Смита, Сисмонди, Милля, затем перешел к анализу национальной и исторической школ политической экономии (Лист, рэ, Рошер, Шмоллер) и закончил исследованием научного социализма.
Итак, Гильом де Грееф поставил задачу создания отдельной отрасли социологии — экономической социологии, он предложил свой взгляд на ее предмет и метод. Но его заслуга в большей степени состоит в самой постановке вопроса. Действительное развитие содержания экономической социологии мы связываем прежде всего с именем Вебера.
Макс Вебер (1864—1920) являлся одним из самых влиятельных социологов начала XX в., в своих работах он обращался и к экономической истории, и к методологии социологии, и к социологии религии. Попытаемся рассмотреть экономико-социологическую теорию Вебера, представленную в его работах «Протестантская этика и дух капитализма» (1905) и «Хозяйство и общество» (1921), причем в этом параграфе речь пойдет об основных категориях хозяйства, а вопрос взаимоотношения религии и экономики будет изложен отдельно.
Прежде всего следует сказать несколько слов о методологии социологии Вебера. Для него социология — наука о действии, а действие — это поступок человека, имеющий субъективное значение, т. е. смысл. Таким образом, социология изучает не только факты, как предлагает позитивизм, но и внутренний мир действия — идеи, мотивы, объективные причины, которые вкладываются человеком в действие. Основной метод социологии— понимание или интерпретация смысла действия. Обычно •социология имеет дело с социальным действием — это действие, обладающее смыслом и соотнесенное с действием других людей.
Социальные явления интересуют понимающую социологию "Как комплексы поведенческих реакций людей. Государство, ассоциации людей — это лишь процессы поведения отдельных лиц.
Понимающая социология исследует не только рациональное действие (где есть четко представляемые цели, средства, результаты, выгода), но и традиционное действие (действие на основе устоявшейся привычки или обычая), и действие ценностно-рациональное (действие согласно долгу или убеждениям), и аффективное действие (действие на основе эмоционального состояния). Как раз в работе «Протестантская этика и дух капитализма» Вебер обращается к исследованию иррациональных этико-религиозных мотивов появления капиталистических отношений.
Понимающая социология основывается на тезисе о бесконечном многообразии социального мира, который наука не может отразить целиком. Поэтому она пользуется идеальными типами— некими абстрактными схемами, намеренно односторонними и преувеличенными; с их помощью исследователь строит свое представление о мире. Поэтому идеальные типы могут быть либо полезными, либо бесполезными, а не истинными или ложными. Так, по Веберу, через абстракцию наука выражает реальный мир, хотя сам идеальный тип удаляет исследователя от действительной реальности.
Что касается законов развития общества, то Вебер признает, что социология может пользоваться таким инструментом, но чем более обобщен закон, тем менее он интересен для социолога. Законы — это тоже средства познания, ими нельзя доказывать утверждения. Каждое историческое явление имеет множественные причины возникновения, закон лишь выражает одну связь явлений, в реальности же все обусловлено совпадением большого числа событий. (Поэтому Вебер и не настаивает на том, что объясненная им в «Протестантской этике...» взаимосвязь религии и хозяйства является универсальным и общим законом.)
Такова методология социологического исследования с позиции Вебера. Нам необходимо было обратиться к ней для того чтобы понять его подход к анализу экономических отношений. Далее речь пойдет о социально-экономических категориях, разработанных Вебером в фундаментальном труде «Хозяйство и общество» (1921 г.). Эта работа, изданная посмертно, является своеобразным итогом создания Вебером теории социальной экономики.
Начинает Вебер с исследования социологических категорий экономического действия. Как он полагал, действие экономически ориентировано до тех пор, пока в соответствии со своим субъективным значением оно связано с удовлетворением потребностей или производством прибыли, а экономика — это такая сфера деятельности, которая существует для удовлетворения потребностей людей при ограниченных ресурсах и возможностях. Экономика предполагает рациональное планирование труда и мирное использование ресурсов (любое силовое дейстние уже неэкономическое). Сама экономика связана не с целями, а со способами и средствами достижения уже установленных целей, поэтому экономический подход всегда рассматривает затраты на достижение результата (в этом смысле экономическое действие всегда предполагает разные варианты достижения цели и их оценку).
Экономическое действие, считал Вебер, может быть либо традиционным, либо целерациональным. Целерациональное экономическое действие связано с систематическим распределением потребительных стоимостей между настоящим и будущим-(осуществление запасов, накоплений и т. п.), с распределением потребительных стоимостей в зависимости от их степени полезности (учет предельной полезности), с систематическим производством потребительных стоимостей, при котором все необходимые средства контролируются самим производителем, возможностью приобретения контроля над другими потребительными стоимостями по соглашению с другими экономическими (.агентами (обмен).
По Веберу, все общественные явления так или иначе, прямо или косвенно связаны с экономическими действиями. Эти общественные явления могут быть либо чисто экономическими (это •обычно специально созданные людьми экономические институты— биржи, банки), либо экономически релевантными, т. е. тесно связанными с экономикой (например, этика протестантизма), либо экономически обусловленными, т. е. имеющими лишь косвенное взаимодействие с экономикой, как, например, художественный вкус. Также организации в обществе могут разделяться на: чисто экономические (предприятия, фирмы); экономически регулирующие, т. е. формирующие порядок $ группе производителей (гильдии в средние века, крестьянские общины и т. д.); экономически активные, в основном выполняющие неэкономические функции, но ведущие хозяйственные дела (монастыри или колледжи), устанавливающие формальный экономический порядок, например государство в рыночной экономике. 6
Важнейшим видом экономического действия, по Веберу, является обмен, само производство с его чисто технологической стороны не является предметом экономической социологии, обмен же — наиболее яркий пример экономического взаимодействия людей. В нем проявляются и конфликт интересов (между сторонами по поводу цены и между конкурентами на рынке), и компромисс, соглашение между сторонами по поводу взаимной компенсации. Обмен как действие может быть либо традиционным, например взаимные подарки в примитивных обществах, либо рациональным, когда обе стороны стремятся выиграть.
Но обмен становится реальным только в условиях денежной системы. Только тогда все товары подчиняются одному измерению, становятся объективно сравнимыми с позиции разных покупателей. Когда любой товар может быть обменен на деньги, тогда складывается рыночная ситуация, полагал Вебер. Рынок характеризуется той или иной степенью автономности в обществе. Обычно он регулируется различными моментами: традицией (когда, по обычаю, обмен ограничивается); соглашением (когда экономические группы выделяют некоторые объекты как нерыночные); законодательством (когда закон регулирует Цены, права собственности и пр.); добровольными действиями экономических агентов (когда, например, осуществляется монополистическое регулирование рынка).
Итак, рыночная система возможна при денежной организации хозяйства. Деньги дают возможность совершенствования обмена, отделяя две стороны — приобретение и уплату, а также получения средств в кредит для экономической деятельности. Деньги делают реальными накопления, концентрируя тем самым абстрактную экономическую силу; деньги определяют возможность гибкого использования факторов производства (экономия на одних факторах и осуществление вложений — в другие). Современное хозяйство вследствие этого принципиально не может быть натуральным. Вебер считал, что когда расчет ведется в натуре, то возможно либо традиционное хозяйство, либо авторитарная экономика.
Рыночная экономика основана на деятельности по производству прибыли — это предпринимательская деятельность. Она ориентирована не на потребительную стоимость и предельную полезность, а на прибыльность, здесь уже нет традиционного представления о доходах и уровне потребления, предприниматель стремится к постоянному росту прибыли.
Предпринимательство также является экономическим действием, как и традиционное экономическое действие, если оно использует мирные пути получения прибыли. Капиталистическое предприятие предполагает осуществление автономных действий для получения прибыли при условии рационального учета затрат-результатов (бухгалтерии), здесь домашнее хозяйство полностью отделено от предприятия.
Рыночная экономика всегда предполагает индивидуальный интерес, потребитель является той фигурой, ради которой происходит движение системы.
В наибольшей степени рыночные капиталистические отношения и рациональность возможны в условиях: полного присвоения средств производства владельцами; отсутствия возможности монополизации получения прибыли; полной автономии в выборе формы управления для владельца средств производства; отсутствия присвоения работником своего рабочего места (свободный труд, свобода рынка труда и выбора работника); отсутствия регулирования потребления, производства и цен; полного технического расчета условий производства: прогнозирования действия государственных и правовых органов; отделения предприятия и капитала от семьи; развитой денежной системы.
Движущей силой действий человека в рыночной экономике, согласно Веберу, является стремление к получению дохода. Он выделяет два вида доходов: 1) заработная плата и прибыль — доходы от личной деятельности, 2) рента и процент — доходы от обладания правом собственности на землю или капитал. Первый вид доходов имеет прогрессивное значение, второй — консервативное, так как не связан с личной деятельностью.
Для тех, кто не имеет собственности, мотивация экономической деятельности в рыночной системе принимает вид добывания средств к жизни для себя и семьи, трудовая деятельность может иметь ценность как образ жизни. Для тех, кто участвует в предпринимательстве, мотивом является возможность получения прибыли; либо сама деятельность выступает как призвание.
В условиях плановой экономики имеется другая структура мотивов, поскольку она предполагает оценку экономических благ в натуральных показателях, систему стимулов и наказаний, ориентацию на потребности, а не на прибыль, организацию хозяйства «бюджетным» способом. Мотивы здесь являются в большей степени альтруистическими — действие ориентировано не на самостоятельность, а на выполнение инструкции, отсутствуют сильные стимулы к труду, так как нет боязни остаться без средств существования, поскольку есть рациональная система обеспечения благами, не позволяющая человеку погибнуть, Плановая экономика, с точки зрения характеристики экономического действия, менее рационально ориентирована, так как при ней исключается всеобщая денежная оценка и капиталистическая бухгалтерия (постоянный учет затрат-результатов прибыли), подчеркивал Вебер.
В докапиталистическом хозяйстве мотивация труда как в, сельском хозяйстве, так и в домашнем производстве была традиционной — она основывалась на обычном представлении о качестве и количестве труда. Особенно сильной в докапиталистическом хозяйстве была мотивация на основе обладания средствами производства и контроля над деятельностью (это мелкое крестьянское хозяйство, ремесленное производство). п
Таким образом, капиталистическая мотивация труда носит долерациональный характер, социалистическая — ценностно-рациональный, докапиталистическая — традиционный.
Следующий вопрос, рассматриваемый Вебером, касается разделения труда. Он полагал, что разделение труда может существовать: 1) технически — в соответствии с организацией труда и требованиями техники; 2) экономически — в зависимости от организации предприятия (либо по бюджетно-административному принципу, либо по принципу частного предприятия для производства прибыли); 3) социально — в зависимости от обладания средствами производства.
С социальной точки зрения разделение труда классифицируется им в зависимости от присвоения средств производства — они могут быть присвоены либо собственниками, когда работники отделяются от средств производства, либо самими рабочими, причем как индивидом, так и организацией рабочих. Вебер различал и виды присвоения права на труд: это может быть присвоение труда самим работником (например, цеховые мастера), присвоение труда владельцем работника (крепостной труд), присвоение труда организацией рабочих (профсоюзом). Формальное отсутствие присвоения труда есть свободная продажа рабочей силы на рынке.
Присвоение, как отмечал Вебер, относится и к управленческим функциям. В традиционном хозяйстве, основанном на бюджетном принципе (например, домашнее хозяйство), глава семьи берет на себя все функции управления. В случае организации хозяйства по принципу производства прибыли могут быть разные варианты — либо управленческие функции присвоены самим работником (когда ему принадлежат средства производства); либо управление и труд разделены, и управленческие функции принадлежат группе при условии политической власти (цех, гильдия); либо управленческие функции формально вообще не присвоены, когда присвоение средств производства и означает присвоение управленческих функций (капиталистическое предприятие).
Для развития рыночного хозяйства важны следующие формы присвоения: присвоение предпринимателем средств производства и экспроприация работников; присвоение права торговли продуктом; присвоение права монополизации денежного капитала предпринимателем. Кроме того, для перехода к чистому виду капиталистического хозяйства необходимы рациональное ведение хозяйства и капиталистическая бухгалтерия; субъективная дисциплина рабочих для подчинения капиталу (с точки зрения Вебера, она создается автоматически при условии экспроприации средств производства); механизация производства.
Разделение труда и присвоение тесно связаны с понятием классовой структуры. Вебер определяет класс как совокупность индивидов, находящихся в одинаковой классовой ситуации. Сама классовая ситуация определяется как типичная возможность обеспечения благами, приобретения жизненной позиции и внутреннего удовлетворения. Классы делятся Вебером в зависимости от их отношения к собственности — позитивно привилегированные классы (собственники земли, шахт, фабрик, ценных бумаг, живущие на ренту) и отрицательно привилегированные (несвободные работники, деклассированные элементы, пауперы). Между ними находятся средние классы — крестьяне, торговцы, ремесленники, которые получают доход как от собственности, так и от своих способностей и труда.
Классы также делятся в зависимости от их отношения к предпринимательской деятельности — позитивно привилегированные (предприниматели, банкиры, купцы, лица свободных профессий) и отрицательно привилегированные (рабочие классы). Между ними находятся средние классы — фермеры, государственные служащие. Классы могут различаться по степени социальности, в зависимости от легкости индивидуальной и поколенческой мобильности (рабочий класс, буржуазия).
Таковы основные, наиболее важные категории социальной экономии, представленные Вебером в работе «Хозяйство и общество». Это — категории экономического действия и его типов, категории экономических явлений, категории обмена, денег, рынка, характеристики экономической мотивации, категории разделения труда и классов.
С именем де Греефа и Вебера мы связываем создание формальных определений и категорий экономической социологии, но больший интерес представляют для нас конкретные гипотезы и теории, непосредственно соприкасающиеся с экономической жизнью. Поэтому мы обращаемся прежде всего к социологической теории разделения труда.
§ 2. Разделение труда с точки зрения социологии (Э. Дюркгейм)
Эмиль Дюркгейм (1858—1917) был одним из самых известных французских социологов 90-х годов XIX в. и начала XX в., сего именем мы связываем создание социологии религии, социологии самоубийств, а также общей методологии социологии. Большой вклад внес он и в развитие экономической социологии, его первая книга «О разделении общественного труда» ?(1893), представляющая собой докторскую диссертацию, была первым обращением социологии к исследованию конкретных экономических процессов.
Прежде всего следует сказать несколько слов о методологии исследования Дюркгейма. Основной категорией социолог ШИ для него является понятие социального факта. Наряду с биологическими, психическими фактами деятельности людей есть и социальные — это нормы, обычаи, верования, типы поведения и мышления, т. е. факты коллективной психологии и сознания. Социальные факты объективны, они находятся вне человека, имеют собственное, независимое от человека существование и принудительный для человека характер — не подчиняясь им, человек подвергается санкциям со стороны общества. Социология, считал Дюркгейм, должна стать наукой о реальности, фактах, а не наукой о понятиях, которой является.
Как надо исследовать факты? Первое правило — исследовать социальные факты как вещи, т. е. относиться к ним как к объективным, материальным предметам, которые мы не можем изменить своей волей или желанием. Социальные факты могут иметь форму вещей — например, право материализуется в кодекс, мода — в костюмы. Социальный факт надо исследовать через сравнение с группой аналогичных явлений, объединенных общим внешним признаком. Так мы выявляем присущие самим фактам свойства вместо наших представлений о них. Таким образом, классификация, типология, сравнение — вот основные инструменты исследователя, по Дюркгейму.
В исследовании социальных фактов важно ограничивать субъективные влияния социолога на факты — как физик использует термометр для измерения температуры, так и социолог должен полагаться на строгие и четкие процедуры измерения. Поэтому, изучая социальные явления в истории общества, социолог должен пользоваться объективными источниками — фактами права, статистическими данными, историческими документами.
Объяснение изменения и происхождения социальных фактов возможно только на основе других социальных фактов. Нельзя, к примеру, как Смит объяснять обмен природной склонностью человека к мене; социальное явление должно объясняться другими социальными явлениями.
Дюркгейм выделяет нормальные и патологические факты. Обычно такое разделение осуществляется этически, но необходимо ввести более четкий и объективный критерий. Нормальные— это наиболее распространенные факты в данном классе явлений, патологические — это единичные явления в группе явлений. С этой позиции преступность среди общественных явлений— это нормальный факт, и в целом нельзя уничтожить преступление, так как общество всегда будет состоять из людей с индивидуальными характеристиками и отличиями, которые всегда могут считаться преступными. Преступление само по себе может быть и полезным — так, свобода мысли и критика были преступлением в эпоху средневековья, поскольку это оскорбляло чувства большинства верующих людей, но они были необходимы для дальнейшего прогресса морали, этики, права.
Теперь обратимся к социологической теории разделения труда Дюркгейма. Главная цель Дюркгейма — исследовать разделение труда не как экономический процесс, а с точки зрения его социальных функций и причин, показать, что в основе разделения труда лежит социальное разделение людей. Разделение труда стало господствующим в современном обществе — и в промышленности, и в земледелии, и в торговле. Кроме того, оно вторгается в науку, в искусство, политику; мораль общества одобряет разделение труда, поддерживая профессионализм и осуждая дилетантизм. Экономическая наука оказалась не в состоянии рассмотреть причины и следствия разделения труда — обычно считается, что разделение труда повышает его производительность, тем самым создается польза обществу в виде роста благосостояния, разнообразия и качества товаров и т. д.а причины разделения труда видят в природных наклонностях человека к тому или иному виду труда. Но на самом деле причины и следствия разделения труда являются гораздо более глубокими.
Социальная функция разделения труда, с точки зрения Дюркгейма, заключается в создании солидарности, т. е. общества, более тесно взаимосвязанного. Чувство солидарности — это чувство взаимозависимости, взаимозаинтересованности и целостности людей в обществе. Как можно исследовать изменение солидарности в обществе? Для Дюркгейма необходим был строгий и точный показатель солидарности, и он нашел его в фактах права. В истории цивилизации можно выделить два принципиально отличных друг от друга типа права — это репрессивное право (уголовное), выделяемое по признаку наказания, и реститутивное (хозяйственное, договорное, административное, гражданское), определяемое по признаку восстановления нарушенных отношений или порядка.
Репрессивное право существовало долгое время в примитивных обществах, где не было разделения труда. Это право в виде обычая или традиции предполагало, с одной стороны, общие нормы поведения и обязанности, с другой — санкции за нарушение этих норм и обязанностей. Само право обычно имело религиозную легитимность, и наказание выступало как апелляция к Богу. Наказание обычно было направлено на причинение страдания виновному (телесные наказания) либо на ограничение свободы или лишение жизни. Но главное его значение состояло в другом — в воспитании страха и законопослушности добропорядочных граждан. Репрессивное право наказывает человека за его отличия от действия остальных, за его индивидуальность и воспитывает одинаковость, сходность поведения людей. Этот тип права отражает более глубокие социальные отношения — одинаковость поведения и мышления членов социальной группы. Дюркгейм называет эти отношения механической солидарностью. Механическая солидарность была единственным средством интеграции общества, гарантией его устойчивости при различных внешних потрясениях. Итак, механической солидарности соответствует репрессивное право, такой тип общества (примитивные племена, орды, кланы) основан на одинаковости сознания и поведения и жестких санкциях за отличие и индивидуальность.
В обществах, где высоко развито разделение труда, обычно господствует реститутивный тип права. Это право не имеет искупительного характера, оно направлено на восстановление общего порядка без ограничения свободы деятельности субъектов права. Оно не только не сдерживает индивидуальности действий субъекта, но наоборот — предполагает разнообразные виды Деятельности и их урегулирование. Такой тип права возникает тогда, когда существует дифференциация труда, а следовательно, и людей, когда люди отличаются друг от друга по образу жизни, когда общество не поглощает индивидуальность, а предполагает личностные характеристики деятельности. Данный тип социальных отношений Дюркгейм называет органической солидарностью, ей соответствует реститутивное право.
Органическая солидарность гораздо сильнее, чем механическая — при механической солидарности сообщество может разделяться без ущерба своим основным функциям. Типичный пример возникновения органической солидарности — средневековый город.
Итак, исследуя типы правовых отношений, отражающих солидарность в обществе, Дюркгейм доказывает, что разделение труда создает новый тип взаимодействия людей в обществе — органическую (или естественную) солидарность. В этом для него — социальная функция экономического процесса разделения труда.
Следующая проблема, стоявшая перед Дюркгеймом, заключалась в определении причин возникновения разделения труда. Причины, традиционно называемые в экономических науках, не могли удовлетворить его. Обычно экономисты, начиная со Смита, связывали разделение труда с природными наклонностями человека к различным видам деятельности, разделение труда, по их мнению, как бы зависит от разделения людей по индивидуальным способностям. Люди сами осознают выгоды разделения труда и следуют ему в своей экономической жизни. Другой вариант, почти повторяющий первый, связан с идеей о заложенном в человеке стремлении к благосостоянию и счастью.
Эти объяснения не устраивают Дюркгейма с методологической точки зрения — ведь здесь объяснение разделения труда как общественного явления сводится к индивидуальным характеристикам человека — его потребностям, мотивам, ценностям. Социальные явления объясняются только социальными причинами, индивидуальная жизнь сама подчиняется социальной реальности. Тем не менее, Дюркгейм подробно разбирает попытку объяснить разделение труда стремлением человека к счастью.
Критерием проверки этого положения является эмпирическая интерпретация. Где же объективный и точный критерий, доказывающий, что человек и общество объективно движутся к счастью? Таким критерием, с позиций Дюркгейма, является динамика числа самоубийств. Именно она доказывает, что большинство членов общества выбирают жизнь, а не смерть. Но если судить по этому фактору, то счастье в примитивных обществах было гораздо более полным, там почти не встречалось самоубийств в чистом виде, т. е. как осознанных или аффективных актов (ритуальные самоубийства в примитивных обществах в счет не идут). В XIX в. число самоубийств стремительно возросло, и чем более развиты экономика и разделение труда, тем их больше. В то время количество самоубийств было гораздо большим во Франции и Германии, чем в менее развитых экономически Испании и России. Поэтому два фактора — разделение труда и стремление к счастью— не связаны друг с другом, как считал Дюркгейм.
Могут ли наследственные признаки объяснить причину возникновения разделения труда? Дюркгейм полагал, что наследственные склонности могут служить причиной разделения труда в самом общем виде. Люди рождаются только с самыми общими наклонностями — к точным наукам, к музыке или рисованию, но нет врожденной склонности к той или иной профессии. Чем больше специализация типов деятельности, тем меньше влияние наследственности. Поэтому и данный фактор не объясняет появления разделения труда.
Главную причину возникновения разделения труда Дюркгейм видел в распаде сегментарной структуры общества. Примитивное общество состоит из ряда кланов и племен, не связанных между собой, и в рамках каждого клана люди примерно одинаковы. Но постепенно происходит рост физической и моральной плотности — население возрастает в объеме при неизменной территории проживания, моральная плотность связана с ростом числа взаимодействий людей или общения в связи с несколькими причинами — переходом от кочевого к оседлому образу жизни, от деревни к городу, с развитием средств коммуникации — языка, дорог, почты и т. д.
Если бы сегментарная структура общества сохранялась при этих условиях, то одинаковость людей и социальных групп неминуемо привела бы к межличностным и социальным конфликтам, так как на ограниченной территории однородные объекты приходят в конфликтное состояние. Так возникает дифференциация людей и типов экономической деятельности. Конечно, при этом надо учитывать, что дифференциация общества связана с индивидуальными причинами — люди живут в разных условиях, имеют разные привычки и обычаи, разную психологию.
Кроме того, разделение труда связано с некоторыми другими социальными причинами. Во-первых, при переходе к монотеизму происходит ослабление коллективного сознания — в отличие от конкретной религии многобожества, монотеизм дает идею Бога вообще, а следовательно, и свободу каждому понимать Бога по-своему. Так возникает дифференциация индивидуального сознания. Также при переходе к городскому образу жизни происходит ослабление традиции в обществе — это связано с тем, что в условиях концентрации большого числа людей человек свободен от общественного мнения и может не следовать установленному образу жизни и экономической деятельности.
Итак, по Дюркгейму, разделение труда возникает потому, у людей нет другого выхода, они могут сохранить общество только в условиях дифференциации деятельности и возрастания солидарности.
Дюркгейм в своей теории разделения труда доказывает тезис возрастающей солидарности общества с ходом экономического развития. Этот вывод противоречит марксистскому положению об усилении социальных противоречий в развитом капиталистическом обществе. Как же Дюркгейм объясняет наличие и рост в современном обществе этих противоречий? Он признает, что действительно существуют такие процессы, как антагонизм труда и капитала, кризисы, банкротства и прочее, они являются анормальными следствиями разделения труда. Нормальной функцией разделения труда является создание солидарности, но есть и патология — это и есть указанные социальные противоречия. Они возникают вследствие аномии — отсутствия организационных форм этих отношений. Например, антагонизм труда и капитала проистекает из-за неопределенности социальных прав и обязанностей капиталиста и рабочего, их отношения не урегулированы, поэтому капиталист имеет лишь смутное понятие о том, что надо заботиться о работниках, а рабочий — о том, что надо прилежно трудиться. Аналогично и свободный рынок приводит к кризисам, благодаря отсутствию урегулированности рыночных отношений. Для преодоления данной ситуации необходимо устранить состояние аномичности социальных отношений, тогда разделение труда будет действительно соответствовать возрастающей солидарности в обществе. Таковы идеи Дюркгейма о социальных причинах и следствиях разделения труда.
Итак, Дюркгейм показал, что экономический прогресс связан с созданием нового типа общества, основанного на органической солидарности, разделение труда означает для общества рост дифференциации и интеграции; причины разделения труда кроются в объективном процессе возрастания физической и моральной плотности населения; анормальные социальные следствия разделения труда могут быть преодолены при условии уничтожения аномического характера этих отношений. Его работа— одна из первых социологических теорий разделения труда. Надо сказать, что она получила большое признание среди социологов и экономистов. Бюхер писал, что среди экономистов сложилась популярная со времен Смита теория разделения труда, которая вращается в одном и том же круге, только Дюркгейм сумел выйти из него и по-новому взглянул на это экономическое явление.14
Дюркгейм не был единственным социологом, работавшим над созданием специальных теорий экономической социологии. Следующая социологическая теория экономических отношений связана с исследованием взаимодействия экономики и религии. Она была разработана главным образом М. Вебером, а также немецким экономистом-историком Луйо Брентано.