Я люблю осень. И если сентябрь я обычно не замечаю, утонув с головой в новых проблемах и делах, то в октябре время для меня замирает.
В такие дни, когда листьев на деревьях почти не осталось, и тут неожиданно выглянет последнее относительно теплое солнышко, мир кажется особенно ясным и прозрачным. Я выхожу на балкон, закуриваю, и смотрю, как носится по двору черный котенок, охотясь забабочками, почти незаметный на фоне черных стволов деревьев. Вот, он забрался на один из них, чуть поорал, но все таки слез сам, и большими прыжками умчался за очередной добычей.
А яблоня стоит вся красная, с прогнувшимися ветками. На ней качели, с которых я когда-то падал, а под ними - грязная лужа, с плавающими в ней желтыми пятнами листьев.
И небо, бесконечное, наполовину синее, а наполовину - большая грозовая туча, которая, разумеется - по закону подлости - доберется до нас именно тогда, когда я, не выдержав, выбегу на улицу.
Выбегу с первыми каплями дождя, даже непотрудившись одеть обувь, и буду прыгать там, грязный, лохматый и мокрый, но невыносимо живой. В такие дни я снова чувствую себе ребенком.
Я буду стоять подождем, слушая раскаты грома, и будуждать, что ты как и прежде выскочишь за мной с тапочками: "Ты совсем идиот? Оденься и иди домой!". Но за мной никто не придет. Я очень хорошо знаю, что за мной никогда никто не прийдет, но я постою немножко вот так, босиком в луже посреди дороги, пока не смогу сам себя убедить, что сейчас, сейчас я открою глаза, и будет снова лето, я буду снова маленьким и глупым, ты снова выскочишь за мной, накричишь, заставишь одеть обувь и двинешь мне по лицу полотенцем, а потом будешь вытирать, а она сделает мне дома теплый чай и что-нибудь вкусное, а я буду совсем мокрый, но самый счастливый, потому что у меня впереди много-много времени, и все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо.