В роке тот, кто остался в живых, - ненастоящий. Настоящие - умерли. Конечно, эти слова слишком многозначительны, слишком претенциозны, чтобы быть правдой. Но каждый, кто знает толк в этой музыке, все-таки поймет, о чем речь.

Майк...

Он не пытался быть пророком или создателем музыкальной Вселенной - он просто писал песенки, но каким-то удивительным образом в этих немудреных песенках, которые его алкоголическая группа исполняла черт-те как, но всегда с отчаянным, клевым драйвом, - в этих песенках оказывалась вся наша жизнь. Каждый мог считать, что это про него.

За всю свою жизнь он не вписался никуда.

Сначала он - вместе со всем нашим рок-н-роллом, который был музыкой подполья, - не вписался в советский мир; потом он - принципиальный алкоголик и отказник по призванию - не вписался в новую свободу. Макаревич и Гребенщиков рванули к новым горизонтам, к большим залам и гонорарам - Майк остался там, где был: со своей музыкальной бандой хипов-алкоголиков, в своей коммуналке. Но и смерть не сильно изменила его личную ситуацию - сущность музыканта и раздолбая Майка оказалась сильнее не только жизни, но и смерти. Модным, популярным, вездесущим, лезущим в глаза и уши, принадлежащим телеэкрану и тусовке он не будет никогда - для этого он слишком настоящий.

Сегодня Майка не крутят по радио (практически) (спасибо за это радио!) - его простая и архаичная музыка не вписывается в нашу шуструю технологичную эпоху. В песнях Майка есть боль и страсть, которые невозможно придумать, - их можно только прожить и сказать в конце: "Не пугайся, если вдруг ты услышишь ночью странный звук, это просто у меня открылись старые раны".

Настроение сейчас - Хорошее
В колонках играет - Зоопарк - Выстрелы