Трудно переоценить роль, которую сыграл Смольный институт в жизни России. Речь идет, конечно, не о его роли в дни большевистского переворота 1917 года, а о том, что он был первым в русской истории женским светским учебным заведением.



Выпускницы Смольного во многом способствовали просвещению русского общества. Именно они, создавая семьи или в силу обстоятельств вынужденные воспитывать чужих детей, прививали им любовь к культуре, уважение к истории своей страны, жажду знаний. Воспитательное общество благородных девиц положило начало женскому образованию в нашей стране, на его основе и по его подобию впоследствии создавались не только женские институты и гимназии Ведомства учреждений императрицы Марии, но и женские заведения других ведомств России и даже за ее пределами.

Начало образованию женщин на государственном уровне положила Екатерина II, энергично поддержавшая инициативу И. И. Бецкого по основанию первого светского женского учебного заведения. Еще ее предшественница, императрица Елизавета Петровна (1709–1762), желая тихо закончить жизнь в монастыре, повелела архитектору Франческо Бартоломео Растрелли построить на левом берегу излучины Невы, на месте загородного Смольного дворца женский Воскресенский монастырь. В 1748 году состоялась его закладка. Шли годы, началась Семилетняя война, денег на завершение строительства не хватало. По прямому назначению монастырь так никогда и не использовали. После смерти Елизаветы именно Смольный монастырь Екатерина сделала местом пребывания Воспитательного общества благородных девиц. Согласно воле его основательницы оно было призвано осуществить высокую государственную задачу — воспитать новое поколение русских женщин и тем самым послужить делу обновления русской жизни. В указе императрицы от 5 мая 1764 года об учреждении при Смольном монастыре учебно-воспитательного заведения для 200 благородных девиц сказано, что его цель — «…дать государству образованных женщин, хороших матерей, полезных членов семьи и общества». Главным принципом первого женского института провозгласили «воспитание в красоте и радости».

Смольный создавали как узкосословное, чисто дворянское заведение. Екатерина II приказала разослать указ «по всем губерниям, провинциям и городам… дабы каждый из дворян мог, ежели пожелает, дочерей своих в молодых летах препоручить сему от Нас учрежденному воспитанию». На первых порах желающих определить своих детей в Воспитательное общество (позднее получившее название Смольный институт благородных девиц) оказалось довольно мало. Русское дворянство, совсем недавно заставленное Петром Великим жить на европейский лад и очень неохотно выпустившее своих жен и дочерей из наглухо затворенных светелок на знаменитые петровские ассамблеи, ко временам Екатерины II еще совершенно не понимало необходимости серьезного образования для женщин. В России не было ни одной школы, где учились бы девочки. Дворянок в лучшем случае учили дома при помощи иностранных гувернеров, а девочек из бедных семей, как правило, не учили вовсе.



Далеко не всем было ясно, зачем женщине, относительно недавно покинувшей терем после нескольких веков заточения в нем, познания в математике, истории, географии, геральдике и многом другом. Все это казалось ненужным и даже опасным: вдруг образованная по‑новому девица наберется «распутства», начнет «фордыбачить», «много понимать об себе» и бунтовать против мужского главенства — основы проверенного и освященного веками патриархального порядка. Очень не нравилось и категорическое требование подписки от родителей или опекунов, что до истечения положенного для обучения 12-летнего срока «девицу ни под каким видом требовать не станут». Такое условие проистекало из того, что нравы русского общества, по мнению Екатерины и ее сподвижников, оставались еще грубы даже в кругу дворянства, поэтому необходимо было оградить ребенка от такой среды.

Серьезным стимулом для того, чтобы все‑таки отдать дочь в новое учреждение, для многих становился его благотворительный характер. Это привлекало прежде всего небогатых людей. Действительно, девочки, представленные к первому приему, были почти исключительно из малообеспеченных дворянских семей. Первых смолянок было 60, из них титулованных — только семь, остальные — дочери мелких чиновников, обер-офицеров и даже низших придворных служителей. Многие учились за счет государства. Большое количество воспитанниц содержалось за счет специальных стипендий, учрежденных как самой императрицей, так и ее окружением. Мало того, в 1765 году при Смольном, несмотря на то что он был образован как закрытое привилегированное учебное заведение для дворян, открылось отделение «для мещанских девиц» (недворянских сословий, кроме крепостных крестьян) — Училище для малолетних девушек.



Начиная с 1766 года Екатерина II стала помещать в Смольный своими пансионерками сирот, а также девочек, чьи отцы погибли на войне либо выделились своими заслугами. Принимали этих учениц сверх комплекта и независимо от установленного времени приема. Ближайшее окружение Екатерины последовало ее примеру. Наследник Павел Петрович за свой счет содержал шесть девиц, принятых в институт в 1773 и 1776 годах, И. И. Бецкой, стоявший во главе Воспитательного общества, обучал по десять воспитанниц с каждого приема, положив на их имя в банк особый капитал. В 1770 году гофмейстерина Е. К. Штакельберг завещала Смольному свое имение, чтобы деньги, полученные за него, пошли на воспитание малолетних девочек из неимущих дворянских семей Лифляндии и выдачу им стипендий при выпуске. Делали ежегодные взносы для содержания стипендиаток князья Орлов, Голицын, Демидов.

Следует заметить, что традиция эта сохранилась до самого конца существования Смольного института. Смолянки, обучаемые на чьи‑то частные средства, носили на шее ленточку, цвет которой выбирал благотворитель. Так, стипендиатки великого князя Павла Петровича носили голубые ленточки, Демидова — померанцевые, Бецкого — зеленые, Салтыкова — малиновые.

Сначала пансионерки (от 6 до 18 лет) были распределены на четыре «возраста», обучение продолжалось в течение 12 лет. Затем оставили три «возраста», девочки учились 9 лет. Первый, младший «возраст» носил платья кофейного или коричневого цвета, второй — голубого, третий — серого, четвертый — белого. Соответственно младших воспитанниц называли «кофейницами», средних — «голубыми», а девочек старшего «возраста» — «белыми» (хотя на уроки они приходили в зеленом, белыми были только их бальные платья).

Одежду шили из камлота, выписывавшегося из Англии. По праздничным и воскресным дням полагались шелковые платья тех же цветов. Стипендиатки императрицы носили зеленые платья с белыми передниками. Выдавали ученицам также шпильки, булавки, гребни, пудру и перчатки — три пары кожаных в год и одну пару белых лайковых на три года для ассамблей.

Первой начальницей Смольного института назначили представительницу одного из знатнейших родов княжну Анну Долгорукую. Это было сделано для того, чтобы придать заведению больше веса в глазах дворянства. Однако княжна оказалась женщиной надменной, малообразованной, суеверной и к тому же напрочь лишенной педагогических и административных способностей. Императрице очень быстро пришлось ее отставить. Следующий выбор оказался гораздо удачнее — Софья Ивановна де Лафон, вдова французского генерала на русской службе, сумела не только наладить жизнь и учебу в институте, но и завоевать любовь и доверие смолянок. Немало внимания своему детищу уделяла и сама Екатерина — часто навещала Смольный, знала по именам всех пансионерок, а с некоторыми даже переписывалась.



Поощряла императрица увлечение воспитанниц театральными постановками. Ставили краткие переводные пьесы, комические оперы, но большей частью играли спектакли на французском и немецком языках, что должно было помогать девочкам лучше их усвоить. Кроме того, Екатерина разрешила участвовать в представлениях кадетам Шляхетского корпуса, что, естественно, давало возможность многим молодым людям познакомиться.

В целом, несмотря на фривольные нравы той эпохи, порядки в институте поддерживались строгие: подъем в 6 утра, потом — 6 или 8 уроков. Время для игр очень ограничивалось. Жили ученицы в дортуарах по девять человек с приставленной к ним дамой. Кроме того, была еще классная дама, следившая за поведением на уроках.

В то же время характер преподавания в Смольном не был сухим и педантичным. Уроки превращались в беседы между учительницами и воспитанницами. Первые должны были особенно заботиться о том, чтобы последние «не привыкли излишне важничать и унылый вид являть». В преподавании предписывалось принимать во внимание особенности, свойства характера и способности каждой девочки и сообразно с этим предъявлять к ним требования. Свободное от занятий время воспитанницы посвящали чтению (преимущественно нравоучительных трактатов и книг исторического содержания) под надзором наставниц.

Программа обучения первых смолянок была довольно разносторонней. В начальных классах изучали Закон Божий, арифметику, русский язык, иностранные языки (французский и немецкий, потом добавили еще итальянский), рисование, танцы и рукоделие. Во втором «возрасте» прибавлялись история и география, в третьем вводились словесные науки, изучаемые путем чтения исторических и нравоучительных книг, архитектура, геральдика и опытная физика. В последнем классе повторяли все пройденное ранее, причем особое внимание обращалось на Закон Божий и занятия «экономией», то есть домоводством, что готовило выпускницу к семейной жизни. Девушки последнего «возраста» по очереди назначались в младший класс для практического ознакомления с приемами воспитания и обучения. Одним из самых важных событий в жизни смолянок становился публичный экзамен, на котором обычно присутствовала императорская семья. Накануне экзамена каждая ученица получала билет и старалась хорошенько подготовиться.

Первоначальная программа была хотя и многопредметной, но все же не слишком обширной. Сказалось влияние Екатерины, придававшей главное значение нравственному воспитанию и желавшей, чтобы образование, являясь как можно более качественным, не развивало бы в воспитанницах «умничания».

Сразу после смерти Екатерины Павел I поручил своей супруге императрице Марии Федоровне главноначалие над всеми благотворительными и женскими учебными заведениями, созданными по образцу Смольного. Это прежде всего Екатерининский институт в Санкт-Петербурге (открыт в 1798 году) и пансионы благородных девиц в некоторых губернских городах, а также открытые уже при Александре I Екатерининские институты в Москве (1802) и Харькове (1811).

Мария Федоровна тут же изменила учебные программы Смольного. По предложенному ею положению отменили «кофейный» класс, дети теперь принимались с 8‑9 лет и оставалась в Смольном девять лет. Каждый «возраст» делился на два отделения (класса) по 50 человек, то есть в каждом «возрасте» обучалось 100 человек. Относительно мещанских девиц императрица считала, что воспитание их должно ограничиваться «учинением их добрыми женами, добрыми матерями и добрыми хозяйками, на что вполне достаточно шести лет». Поэтому принимать в Мещанское училище она предложила с 11‑12 лет, с тем чтобы в училище обучались 100 человек. В ближайший прием Мария Федоровна предполагала принять лишь 20 мещанок. Павел I на это не согласился и утвердил комплект мещанских воспитанниц в 200 девочек.

Согласно новому плану в первом «возрасте» преподавали чтение, письмо и русскую, французскую, немецкую грамматику, географию, историю и арифметику, причем все предметы вводили постепенно. В том же «возрасте» предполагалось обучать пансионерок «танцеванию, рисованию, началам музыки и рукоделиям, женскому полу свойственным». На все эти предметы полагалось 42 часа в неделю. Продолжительность каждого урока — 2 часа.

Реформа Марии Федоровны коренным образом меняла характер Смольного. Широкие общественные задачи, поставленные Екатериной II, по существу, отпали и заменились более узкими, чисто женскими. Мария Федоровна признавала женщину «достойным и полезным членом государства» только в качестве домохозяйки. Поэтому вместо книги «О должностях человека и гражданина», которую читали при Екатерине, при Марии Федоровне стали читать и объяснять книгу «Отеческие советы моей дочери». В ней сказано: «Бог и человеческое общество хотели, чтобы женщина зависела от мужчины, чтобы она ограничила круг своей деятельности домом, чтобы она признавала свою слабость и преимущество мужа во всяком случае и снискала бы его любовь и приязнь скромностью и покорностью». Женщина должна быть «совершенная швея, ткачиха, чулочница и кухарка; должна разделять свое существование между детской и кухней, погребом, амбаром, двором и садом».

Мария Федоровна ратовала за строгое разграничение сословий, она видела «большие неудобства в смешении благородных девиц с мещанскими, ибо несомненно, что обязанности и назначение последних во многих отношениях различествуют от обязанностей и назначения благородных девиц». Сначала она отменила обучение мещанок иностранным языкам, но при приеме 1797 года выяснилось, что «из новопринятых воспитанниц многие уже изрядно обучены французскому языку мещанками, из того же Общества выпущенными». Узнав об этом, императрица повелела вновь ввести преподавание французского и немецкого языков в Мещанском училище, чтобы «тем дать его воспитанницам в будущем средства к жизни». В то же время через год отменили преподавание естественной истории. Система образования, выработанная в 1797 году, существовала во всех женских институтах почти полвека.



В XIX столетии Смольный институт становится все более замкнутым, привилегированным учебным заведением, где особое предпочтение отдавалось всему иностранному, ученицам прививались светские манеры, набожность, сентиментальность и преклонение перед императорской фамилией.

В 1859 году инспектором классов Смольного института был назначен К. Д. Ушинский. Знаменитый педагог реорганизовал процесс обучения и воспитания: ввел новый учебный план, построенный на небольшом количестве учебных предметов, предметные уроки, опыты по физике, организовал сверх обычных семи классов двухлетний педагогический класс и т. д. Но из‑за интриг и доносов он был вынужден в 1862 году уйти из Смольного, после чего его главные нововведения ликвидировали. Вплоть до 1917 года Смольный институт оставался одним из наиболее консервативных учебных заведений России.

И вот в октябре 1917‑го в Смольном обосновались мрачные товарищи из большевистского Совета Народных Комиссаров во главе с Лениным и Троцким, а Смольный институт был закрыт. И теперь главным напоминанием о прежних блистательных временах служит, пожалуй, лишь прекрасная портретная серия «Смолянки», написанная замечательным русским художником Д. Г. Левицким.