не временные взлеты и падения души под луной, сезонные приступы жизнелюбия или сомнительная глубокомысленность совпадений и тайных знаков, а простое и сложнодостижимое ощущение невероятной, совершенной свободы движений в игре, где никто никому ничего не должен. Живя, по сути, в гигантской кладовой, человек боится этого чуда безвозмездного дарения, он ищет цену и вес жизни, сводит восхитительную бессмысленность происходящего до каких-то прикладных смыслов, парадоксов, значений. Это уничтожает чувственность, чуткость и чувствительность - три эмоции, без которых не бывает чуда искусства.
Романтика высшей пробы - мощный, сияющий весенний фотосинтез жизни. К концу фильма привыкаешь к ощущению, что это ее нормальное состояние.