Я родился, чтобы убивать. С первого мига, когда куски необработанной руды только-только были извлечены на свет, стало ясно, что мне предписано на роду. Грязная руда совсем не походила на меня нынешнего – сверкающего и блестящего на солнце, пускающего кровь и отсекающего части тел врагам. Руду переплавили и долгое время выковывали… Так получился я – острый, тяжелый и смертоносный меч.
У моей рукоятки чудесное позолоченное обрамление, на клинке – гравировка. Я грозен и опасен в умелых руках. За свои недолгие 2 года жизни я оборвал жизни ста сорока трёх человек, и я помню каждого из них. Помню их крики, стоны, мольбы о пощаде и искаженные от боли лица. Во мне не было жалости к жертвам. Мне она просто-напросто была не нужна. Я был создан, чтобы убивать и я любил убивать.
Кто-то осудит меня и скажет, что я - безмозглое орудие, тупая стальная марионетка в руках своего хозяина. Возможно, эти люди правы, но они не должны забывать о том, что и хозяин без меня немного стоит. Не будь меня под рукой в трудную минуту и, возможно, ему пришлось бы ползать на коленях перед вершителем его судьбы, но пока Бог его миловал…
Всё бы шло своим чередом, и я бы и дальше гордился своими кровавыми подвигами, если бы не одно событие… Битва продвигалась к своему логическому завершению, мы с хозяином уже вошли в город, и я добивал последних врагов. Всё бы было совсем как обычно, но мой хозяин сломя голову помчался за убегающим мужчиной. Тот вбежал в дом, а хозяин ворвался вслед за ним. В доме было тихо, и довольно быстро хозяин хладнокровно поквитался с трусом за вынужденную пробежку. Мы собирались уходить, но какой-то звук напугал хозяина. Он резким движением рванулся вбок и выбросил вперёд руку со мной. После резкого движения я на секунду потерял ориентацию в пространстве, а когда всё пришло в норму – я понял что замер в считанных сантиметрах от грудного младенца… Вот тогда и пробежала по моему телу непонятная дрожь...
Я никогда не убивал детей и женщин. Я был создан, чтобы квитаться с грязными сильными мужчинами, играющими в свои идиотские игры, а не для варварства по отношению к слабым созданиям…
Моё сознание до сих пор не может забыть того младенца и, боюсь, не забудет никогда. В тот миг я ощутил не силу в своём теле, но страшную ничтожность и слабость… Я был жалкой железякой, готовой рассыпаться, словно хрупкая сосулька, от малейшего касания, и в тот миг моё мироощущение сломалось.
Я больше не хочу убивать и разрушать, я хочу вернуться в руду или лечь на полку в музее, но мой хозяин продолжает вершить суд с моей помощью, нести свою справедливость в мир. А мне очень трудно лить кровь снова и снова…
Мне хочется добра. Глупого улыбающегося добра… и нежного взгляда того младенца…