«У нас сейчас в стране нет структуры, которая бы поощряла инициативу, талант, поощряла бы свежие и живые идеи. У Кубрика ответ на это был очень простой: он считал, что проблема кино надуманна. Если вы хотите делать фильм, то для вас это все равно что борьба за независимость своей родины, как для француза в
42-м году, который участвует в Сопротивлении, и у него мало ресурсов и плохая связь с центром, и непонятно вообще, что нужно делать, но понятно, что нужно убивать немцев. У нас проблема в том, что, говоря о кино, люди все больше говорят о камерах, проводах, кабелях,
каких-то схемах. Это все ненаучно, это все не работает. Изначально должна быть человеческая причина. И в этом смысле молодой режиссер ничем не отличается от Джордано Бруно, у которого тоже были трудности с тем, чтоб его идеи были услышаны. Кино — это история этой планеты, она дольше и богаче, чем наша маленькая жизнь.
Кубрик сказал просто: у вас должна быть камера, у вас должен быть магнитофон для записи голоса, если фильм не немой — хотя можно и немой снять, — и у вас должен быть
какой-то план. Я так скажу: если у человека есть талант, ему нельзя не снимать. И тут нужно делать вот что: у всех, конечно же, есть деньги, чтобы покупать диски (лучше всего покупать фирменные). И вот нужно все это купить, пересмотреть Содерберга, пересмотреть «Догму»,
какие-то другие датские фильмы, «Deadline», «
Пыль» как два главных фильма, снятых в России в вольных условиях. И после всего этого составить план конкретных действий. У людей структурное мышление хромает, они задают абсолютно детские вопросы, не могут ничего организовать, а потом сваливают на продюсеров вину за собственную неготовность делать кино. Потому что если у тебя есть цифровая камера, а перед тобой весь огромный мир с фестивалями и прочим, то для начала ты должен быть уверен в себе, стать бойцом Сопротивления.
И второе — нужно быть частью мира кинематографистов (именно не России, а мира), потому что правила, по которым снимают кино в России, — их нет, таких правил нет, есть лишь правила мировой кинематографии. Это сложно, но это реально. И поэтому я вот что делал: я посылал свой фильм на различные фестивали, участвовал в небольших фестивалях в Америке. И каждый раз понимал, что нет для начинающего режиссера другого пути, кроме как убедиться, что ты занят своим делом, тогда тебе сразу задует попутный ветер в паруса. Нужно очень много трудиться, долго, терпеливо, понимать, чем ты занят, понимать, что за то, что ты делаешь, тебя все время бьют по голове.
Спилберг про это может много рассказать: он свой первый фильм сделал за 12 дней, и это был фильм «Дуэль» — шедевр, и у Спилберга
из-за этого просто нимб на голове; виртуозная работа. Так вот, нужно изучить все это, понять, что будет много непредсказуемости, что людям будет наплевать на ваше художественное видение, что вас не будут понимать, что вас подставят, что слетят сроки, что камера сломается.
Еще вот что: не нужно зацикливаться на сценарии. Это проблема России как вербально ориентированной страны в визуальном искусстве. Это удивительные грабли, рукоятка которых уже стерлась биться о бошки российских кинематографистов, а они все наступают и наступают. Нужен не сценарий, а концепция, смелый концепт, можно даже использовать элементы сенсации, порнографии, как это делали Хичкок, Кубрик, Спилберг. Вот, например, вы придумали историю: парень встречает девушку, он бедный, она богатая. Вы можете три года биться над сценарием, и ничего не выйдет. А вот что такое концепт: у отца был сын гомосексуалист, отцу это очень не нравилось, он страдал. Сын, попав в аварию, теряет память. Несмотря на трагизм ситуации, у отца зреет план: он пытается убедить сына, что тот всегда был нормальным. На уровне концепта я вызвал у вас эмоцию, вы увидели фильм. А у нас же искусство лаконичности потеряно в винегретных пещерных коллажах, коими является современное российское кино.
Также важен бэкграунд. Если человек снимает фильм и не знает, что до него был Хичкок, он подобен врачу, который открывает
какой-то новый орган. Нельзя быть кинематографистом и не знать кинематографический контекст. Проблема кино в том, что там от непрофессионализма никто не умирает. Но только изучение картин старых мастеров покадрово и изучение багажа приведет тебя к успеху. Теперь ресурсы. Если вы очень хотите снять кино, но никто не хочет его финансировать, у вас все равно есть сто долларов, пятьсот, десять тысяч; если нет денег — устройтесь на вторую работу. Это тяжело, но кино можно снимать только на сверхусилии — кто этого не понимает, у того ничего не получится. Все остальное — это неопределенность.
Нет книжек, в которых написано, как снять великий фильм. Это ерунда. Есть книги, в которых написано, как за двадцать тысяч рассчитать бюджет фильма. Это все американские книжки, и их надо прочесть. Книги по маркетингу, по съемкам, по сценарию. Пока вы не проведете бумажную работу, не продумаете свои установки и схемы, у вас ничего не получится. Надо читать, готовиться, заказать эти книги, потратить на них деньги. Но когда человек говорит: «Ой, такая книга стоит 30 долларов — дорого», вот тогда ничего не будет. А на какую камеру снимать — это все дело десятое, сейчас масса всякой техники. Мы страна любительского мейнстрима. Понимаешь, что дело не в камере: есть масса фильмов, упакованных самой разной аппаратурой, а что толку? Во времена техногенной революции давайте не забывать, что все упирается в человека. Единственная камера, которую нужно укомплектовывать, — собственная голова».
